нужно.
Я бреду вниз по лестнице, держась за стену. Выйти на свежий воздух, успокоиться — план минимум. Получается, что мы будем видеться постоянно в ближайшие годы. Я не смогу. Не получится. Видеть, как он счастлив с другой, как обнимает её. Интересно, он придумал ей ласковое прозвище, как мне?
— Смотри не упади, — я поворачиваю голову и вижу Князева. Он стоит совсем рядом. Как можно было не заметить? — Ты совсем бледная. Увидела привидение?
— Можно и так сказать.
— Опять Коза ходит по коридорам.
— Да. Как ты догадался? — я улыбаюсь. Своей шуткой он переключает моё внимание.
— Может тебе помочь? Хочешь, подвезу?
Смотрю на часы, я здорово опаздываю.
— Если тебе не сложно. Мне нужно на работу.
— Окей. Пошли.
Мы вместе выходим из универа. Знаю, что не нужно этого делать. Просто пока я буду ждать на остановке автобус, пока доеду, Косте придётся задержаться. А мне не хочется никого подводить.
— Садись, — Князев открывает мне дверь. — Говори адрес.
Я понимаю, что потерялась во времени и пространстве. Одновременно нахожусь и здесь и в прошлом.
— Ангелина, с тобой точно все в порядке?
— Да. Ты сейчас назвал меня по имени? — медленно осознаю, что он не называет меня Линой.
— Ты же попросила. Я услышал.
— Спасибо.
Чтобы отвлечь себя от воспоминаний переключаюсь на Князева. Он, конечно, в лучшей своей форме. Весь такой милый и ненавязчивый. В принципе, я понимаю, на что ведутся девчонки. Если бы не было Артема, может, и я бы поддалась на его обаяние.
— Ты так смотришь на меня. Поделись мыслями, — Князев ещё и очень наблюдательный.
— Думаю о том, почему ты так нравишься девушкам?
— Какие варианты? Красив, неотразим?
— От скромности ты точно не умрёшь. Как ты живёшь с таким самомнением?
— А что не так?
— Ничего. Просто, если бы ты не был таким самоуверенным, с тобой можно было бы даже нормально общаться.
— А сейчас нельзя?
— Мне нет.
— То есть я тебе не нравлюсь? — он удивлённо смотрит на меня.
— Честно, нет.
На минуту воцаряется полнейшая тишина. Ему сложно это переварить.
— Ты первый человек, кто говорит такое.
— Прости, если обидела, я не хотела.
Он останавливается недалеко от главного входа.
— Значит, встречаться мы не будем? — Демьян никак не может поверить моим словам.
— Совершенно определённо.
— А если я изменюсь? Стану добрее?
— Не думаю, что ты сможешь. Да и зачем? Будь самим собой. Спасибо, что подвез.
— Не за что, — он выглядит таким ошарашенным, что даже не отпускает никаких шуточек на прощание.
Я быстро вылезаю из машины и иду ко входу.
* * *
За выходные успеваю нарисовать несколько баннеров для интернет-версии журнала, набросать пару обложек и даже прописать две программы по учёбе. Всё с одной целью. Не думать. Не чувствовать. Не вспоминать.
Это мантра. Ещё есть такой вариант: Отпусти, забудь, живи дальше. Можно чередовать. Так даже лучше помогает. Как и после встречи с Инной Викторовной, мне очень хочется тупо сбежать, забрать документы из универа, перевестись и больше никогда не встречаться с Артемом Соколовским. Но это прежняя Ангелина. А новая — смотрит трудностям в лицо, не пасует и вообще нацелена только на будущее.
Не дождётся. Я никуда не уйду. Пусть видит меня в коридорах. Я даже буду общаться с его девушкой. Она староста в моей группе, мы прекрасно ладим. Так что, Соколовский, если что не так, ты первый на выход.
От таких тяжёлых выходных я не могу встать в понедельник, несколько раз переключаю будильник. Заканчивается все тем, что я жутко опаздываю на первую пару.
Мчу в универ со всех ног, забегаю внутрь и вижу, как закрываются двери лифта. Неужели починили? Делаю усилие и успеваю заскочить перед тем, как они захлопнулись.
Мгновенно жалею о своём опрометчивом решении. Лифт довольно крошечный, и я здесь не одна. На расстоянии вытянутой руки стоит Артем Соколовский и с ненавистью смотрит на меня. Он в бежевом худи, капюшон натянут до самых глаз, а они горят двумя яркими пятнами на лице.
Не знаю, как себя вести. Поздороваться, или промолчать? Вообще что делать в сложившейся ситуации?
Я встаю в противоположный угол и опускаю глаза в пол, чувствую, что он, наоборот рассматривает меня. Нужно потерпеть две минуты.
Словно услышав мою просьбу, лифт со скрежетом останавливается, только двери не открываются.
— Чудесно. Только этого не хватает.
— Мы застряли? — я осмеливаюсь посмотреть в его сторону и задать вопрос.
— Догадайся.
Я тыкаю по всем кнопкам, в том числе вызова диспетчера. На том конце только неприятный скрежет.
Вот теперь дело точно плохо. Я сижу в лифте с Артемом, который всячески демонстрирует ненависть ко мне. И сколько времени мы так проведём, неизвестно.
Он сползает по стенке и садится на пол, вытянув ноги. Так места становится ещё меньше. Я бы с удовольствием вжалась ещё глубже в угол, только боюсь долго так не простою. Я повторяю его маневр и тоже сажусь. Теперь мы сидим друг напротив друга.
Артем судорожно тыкает во все кнопки телефона. Судя по ругательствам, связь не ловит.
— Что сидишь? Доставай свой телефон, звони, — в голосе столько агрессии и злости. Я даже теряюсь от такого напора.
— Кому?
— Что ты как маленькая? Так и будем здесь сидеть до вечера? — я понимаю, что он не рад моей компании. Но я тоже не виновата, что так получилось.
— Не ловит, — я показываю ему свой дисплей. Почему-то мне становится весело. Я начинаю глупо хихикать.
— Что смешного? — он прожигает меня взглядом насквозь. Становится жарко. Воздуха в кабине не так уж много. Только сейчас я понимаю, что мы одеты почти одинаково. Чёрные джинсы и худи, только у него бежевое, а у меня оранжевое. Артем снимает капюшон, видимо, тоже жарко.
— А что не смешного? Ты когда-нибудь застревал в лифте? — я пытаюсь разрядить обстановку.
— Нет. И я не вижу тут ничего забавного.
— У меня есть вода и шоколадка. Хочешь? — я достаю из сумки бутылку с водой.
— Нет, спасибо, — он нетерпеливо стучит пальцами по полу.
Я делаю глоток. Что же, пусть мучается. Лично я не собираюсь страдать.
— Так и будешь молчать?
— А нам есть о чем говорить?
— Не знаю. Мне кажется, это странное совпадение, что спустя два года мы встретились в одном универе.
— Очкарик, это не совпадение.
От его тона и моего старого прозвища становится не по себе. Я отчётливо понимаю, сколько эмоций подавляю в данную минуту. Напряжение, волнение, страх замкнутых пространств и опасное чувство близости. Я могу придвинуться почти вплотную, дотронуться. Меня
