class="p1">— Вот так, — выдыхает он, начиная двигать пальцами в четком ритме. — Вот так, сладкая. Привыкай. Сейчас растяну твою дырочку под болт…
Глава 8
Олеся
Нужно что-то делать. Немедленно.
Мысли заметались в голове, как угорелые.
Кажется, я поняла, у миллиардера Хасанова фляга посвистывает.
Он живет в полной вседозволенности и считает, что ему можно — все!
Захотел — потребовал заселения.
Захотел — прижал хозяйку в душе…
Захотел и… вот-вот член всадит!
И до чего красивый, гад, низ живота ноет от предвкушения, от его наглых, дерзких, но таких умелых пальцев.
Но нельзя. Нельзя так! Я же не вещь, не игрушка, не способ отработки морального ущерба!
— Хорошо, — выдыхаю я, пытаясь выровнять дыхание. — Я согласна.
Он замирает. Смотрит подозрительно.
— На что согласна?
В голове мелькнула идея.
Опасная, но… Как-то надо выбираться!
— На видео. На извинения. Но я все сама сделаю.
— Сама?! — он нависает надо мной, как грозная скала, как туча перед грозой.
Роняет ладони по обе стороны от меня.
В его глазах недоверие и насмешка.
— Да, — киваю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Сама запишу. Сама скажу все, что нужно. Только не мешайте. И руки... — я сглатываю, — руки за голову.
Пауза. Он смотрит на меня долго, изучающе. Потом вдруг усмехается и медленно, очень медленно, поднимает руки и закладывает их за голову.
— Смотри, какая командирша, — хмыкает он. — Давай, удиви меня.
Я опускаюсь на колени.
Вода все еще капает с волос, стекает по лицу, по груди. Я стою перед ним на коленях, и это унизительно. Или нет? Я сама выбрала эту позицию.
— А говорила — не такая, — тянет он довольно, глядя на меня сверху вниз.
Его член под мокрыми шортами кажется еще больше!
— Я знал, что тебе мой болт понравится. Слюнки сразу пустила...
Фу, какой пошлый!
Я опустилась на колени совсем не для того, о чем он подумал.
Резко, со всей силы, я дергаю вниз шорты, бодаю его головой в солнечное сплетение.
Он сипло выдыхает, а я толкаю его изо всех сил!
Кавказец обалдел. Я вижу это по расширенным глазам за долю секунды до того, как он начинает падать.
Миллиардер Хасанов летит назад — красиво, почти кинематографично, раскинув руки. Его спина встречается с ограждением грядок, с теми самыми деревянными бортиками, которые я собственноручно сколачивала прошлой весной.
Доски жалобно скрипят.
Миллиардер врезается в них, теряет равновесие и заваливается прямо в грядки с тыквами!
Спину, наверное, стесал прилично.
Но мне не до жалости.
Я выскакиваю, хватаю полотенце, которое болтается на гвозде.
Вещи! Где мои вещи?!
Вспоминаю, что оставила чистое белье на лавке у входа в душ. Хватаю все в охапку — трусы, халат.
Даже не одеваясь, на ходу натягиваю халат на мокрое тело, прижимаю к груди остальное.
И бегу без оглядки.
В голове — ни единой мысли, только ноги сами несут.
Сзади слышен мат. Громкий, заковыристый, с кавказским акцентом.
— Леся! Стоять! Вернись, дура! Я тебя все равно найду! Отымею! Всюду! Между булок пристроюсь так, что сидеть не сможешь! — самое приличное, что он выдал.
К черту тебя, миллиардер озабоченный!
Боже, что творил?!
Как будто ему год никто секса не давал.
Я лечу через двор, перепрыгиваю через кота, который с удивленным «Мяу!» провожает меня взглядом.
Калитка — раз! — и я на деревенской улице.
Темно, фонарей нет, только луна светит.
Собаки лают где-то вдалеке. Ноги несут меня к центру, к единственному месту, где есть власть и защита.
К Пал Санычу!
Сразу за сельсоветом, зеленый забор, калитка высоченная.
Как добежала — не помню.
Ноги сами несли, сердце колотилось где-то в горле, перед глазами все плыло. Очнулась только когда поняла, что стою у ворот Пал Саныча и колочу по ним со всей дури.
— Пал Саныч! Пал Саныч, откройте! Срочно!
В одной руке — мухобойка. Та самая, длинная, пластиковая, которой я обычно половики на заборе выбиваю.
Стояла возле калитки, где я ее оставила…
Зачем я ее схватила?
Наверное, отбиваться от озабоченного миллиардера планировала. Глупо, конечно, но мозги в тот момент вообще не работали.
В другой руке — резиновый тапок. Один. Второй где-то по дороге потеряла.
Халат на голое тело накинут кое-как, пуговицы перепутаны. Волосы мокрые, растрепанные, прилипли к лицу.
Красота, нечего сказать.
Колочу в ворота, в калитку, в домофон!
— Откройте! Пал Саныч! Срочно!
Тишина. Потом динамик оживает.
— Кого черти принесли на ночь глядя? — голос недовольный, сонный и… женский.
Я замираю.
Секретарша Аня. Точно, ее голос. Та самая молоденькая фифа, которую Пал Саныч пристроил в администрацию «по-родственному».
Вот только никто из деревенских такой «родственницы» не знал.
Так и знала, что у них шуры-муры! Пока жена Пал Саныча на минеральных водах в Ессентуках, он эту шлендру тискает в их супружеской постели!
Шестьдесят лет ему и туда же — кобель!
— Аня, это Леська, — выдыхаю я. — Открой, дело срочное. К Пал Санычу надо.
— Чего? — в голосе раздражение. — Сейчас? С ума сошла?
— Открой, говорю!
Ворота пищат и приоткрываются. Я влетаю во двор, несусь к крыльцу. Дверь уже открыта, на пороге стоит Аня в коротком шелковом халатике, с растрепанными волосами и злым лицом.
— Ты чего ломишься? — шипит она. — Люди спят!
— Мне Пал Саныча надо!
— Ну надо, так заходи, раз приперлась, — она отступает, пропуская меня. — Только быстро. У нас тут... совещание! — сбрехала, дура.
— Плевать мне на ваши «совещания» в неглиже, у меня свои дела есть!
Влетаю в дом, в гостиную, и там застаю картину маслом: Пал Саныч в трусах и майке сидит на диване, на столе — недопитое вино, торт и фрукты. Невинная такая картина, если не знать, что его жена сейчас за тысячу километров.
Он поднимает на меня глаза. Сначала испуганно, потом, разглядев мой вид, начинает ухмыляться.
— Леська? Ты чего в таком виде? Мужиков пугать? Или приманивать?
Я выдыхаю и вываливаю все сразу:
— Хасанов ваш озабоченный! Домогается! В душ залез, пока я мылась! Голый! Приставал! Чуть не...
Пал Саныч моргает. Переглядывается с Аней, которая за моей спиной стоит. Потом снова смотрит на меня.
— И что? — спрашивает он спокойно.
— И что? — я дар речи теряю. — И ЧТО?!
— Ну, домогается, — пожимает он плечами. — И чего ты хочешь?
— Как чего? — я чувствую, как внутри закипает ярость. — Он преступление совершил! Домогательство! К нему ментов надо! Заявление писать!
Пал Саныч тяжело вздыхает, встает с дивана. Подходит ко мне вплотную, смотрит сверху вниз. Потом вдруг всплескивает руками и обращается к Ане, будто
