меня здесь нет:
— Ты посмотри на нее! Аня, ты посмотри! Меня, говорит, домогаются!
— Я вижу, — хихикает Аня из-за спины.
— Лесь, ты в зеркало давно смотрелась? — Пал Саныч обходит меня кругом, оглядывает с ног до головы. — Ну симпатичная ты, спору нет. Мордашка милая, глаза красивые. Но...
Он останавливается напротив и тычет пальцем мне в бок. Прямо туда, где под халатом угадываются складки.
— Сало на боках, — говорит он. — Во! Видишь, Аня?
— Вижу, — кивает та довольно. — Жир так и капает!
— И задница... — Пал Саныч разводит руками, показывая размер. — Во! Как у комбайна…
У меня челюсть отвисает.
— Вы вы чего?
— Правду говорю! — он смотрит на меня почти с жалостью. — Лесь, ты пойми. Тебя даже не всякий обычный мужик захочет. Ты ж у нас пышка, в теле. А мужики нынче любят худых, модельных, длинноногих, как Анечка.
Аня довольно поправляет халатик, демонстрируя свою тощую фигуру.
— А тут — миллиардер! — продолжает Пал Саныч. — Хасанов! Который таких моделей каждый день меняет! И ты хочешь сказать, что он на тебя полез? Сам? Без принуждения? Может, это ты к нему в постель сиганула, а? Чай, опоила мужика… И прыгнула к нему на причиндал. Что-то пошло не так и ты прибежала кричать: «Спасите-помогите-насилуют!»
— Я мылась, когда он зашел!
— Зашел, — передразнивает он. — Может, ты сама зазвала? Может, ты ему глазки строила? «Ах, миллиардер, а давайте мы в баньке вдвоем попаримся… Вы мне спинку потрете? Ой, я мыло, кажется, уронила…»
— Да вы с ума сошли! — кричу я. — Я жаловаться пришла! На домогательства!
— А я тебе дело говорю, — он вдруг становится серьезным, злым. — И не смотри на меня так! На правду не обижаются. Никто не поверит, что миллиардер тебя захотел! Никто! Ты что-то там намутила и заднюю включила. Или фильмов насмотрелась, где таким образом мужчин на деньги разводят? Вот только здесь не кино, а реальная жизнь, и за такие выкрутасы с подставами и присесть можно.
— Нет никакой подставы, вы чего? Я бы, по-вашему, в таком виде прибежала, если бы не крайняя нужда?
Я в шоке смотрю на мэра.
— Жаловаться она прибежала... А я тебе что говорил? Важный гость должен быть доволен! Я тебя просил? Просил! А ты что? Скандалы разводишь, по ночам бегаешь, людей будишь!
— Но он...
— Цыц! — рявкает он. — Слушай сюда. Сейчас ты идешь обратно. Домой. И делаешь все, чтобы Хасанов остался доволен. ВСЕ, поняла? Чтоб улыбался, всюду потом говорили, какие в Торышкино гостеприимные жители, как там горячо и с душой принимают гостей…
Я отступаю на шаг.
— Я пойду в полицию!
— Не советую, — усмехается. — Николаенко у меня на быстром наборе, один звонок ему, как начальнику, и тебя даже на пушечный выстрел к отделению не подпустят!
— Это произвол!
— Если поднимешь шумиху, если не вернешься к нему, — он усмехается. — Тогда завтра же прикрою твою богадельню. Налоговая придет, санэпидемстанция, пожарники. У тебя там, кстати, проводка старая? А документы на перепланировку имеются? А разрешение на гостиничную деятельность? Все — филькина грамота! Я все могу отозвать одним росчерком пера. Вернее, одним нажатием клавиши.
У меня внутри все холодеет.
— Вы не посмеете.
— Еще как посмею. И про брата своего забудь. Дима, кажется? В детдоме? Без справок о доходах, без жилплощади, без всего... Если я твой бизнес прикрою, не видать тебе брата, как своих ушей. И характеристику дам, что надо…
Аня за спиной довольно хихикает.
Пал Саныч подходит к двери, распахивает ее.
— А теперь пошла вон отсюда. И делай все, как я сказал, чтобы Хасанов был доволен. Очень доволен. Прямо сейчас иди и отрабатывай. А завтра доложишь, как прошло!
Я стою, вцепившись в мухобойку, и смотрю на этого человека, который еще вчера хлопал меня по плечу и называл дочкой, который помогал с бумагами, пил чай на моей кухне, хвалил мои пирожки.
— К Хасанову иди. А я утром позвоню, проверю. Чтоб доволен был. Очень доволен.
Я вылетаю из дома. Пулей пересекаю двор, выбегаю на улицу.
Луна светит, собаки лают, ветер холодит мокрое тело под халатом.
Ноги несут меня обратно. Потому что идти больше некуда. Потому что Пал Саныч прав — без него мой бизнес рухнет. Дима останется в детдоме.
Хасанов там, в гостевом доме. Злой, с ободранной спиной, и, наверное, уже придумал, как меня наказать.
Глава 9
Хасанов
— Смешно? — сиплю я, глядя на Али снизу вверх.
Али поднимает меня. Молча. Но его глаза смеются. Я это вижу даже в темноте, даже сквозь боль, которая простреливает спину при каждом движении.
Я в таком унизительном положении перед водителем еще не был ни разу.
Скрюченный, голышом! Потому что когда эта ненормальная боднула меня и отправила в полет, на мне были только шорты на голое тело, которые она сдернула.
Спина горит огнем. Чувствую, как содрана кожа.
Копчик будто взорвался изнутри. Когда я падал, приложился так, что искры из глаз.
И нерв защемило. Точно. Левая нога онемела, еле шевелится.
Сам бы не встал. Минут десять провалялся в колючих зарослях, матерясь и пытаясь доползти до телефона, который вывалился из чехла. Потом кое-как перевалился на бок, нащупал мобильник и позвонил Али.
— Приезжай. Быстро. Забрать нужно.
— Что забрать? Откуда?
— К душевой. Труп, блин, забирать.
— Кого прикончили?
— Меня.
— Не понял.
— Мой труп забирать будешь, я с трудом могу пошевелиться!
Он приехал через десять минут.
Теперь я, как старая развалина, по шажочку передвигаюсь. Али поддерживает под локоть, тащит в сторону гостевого домика. До кровати бы добраться — и все, я готов.
— Врача вызвал, — докладывает Али, когда мы наконец вползаем в дом. — Местного. Обезболивающее должны дать. Со всем остальным лучше к спецам.
— К каким спецам? — рычу я, падая на кровать лицом вниз.
— В столицу, конечно. Там нормальные клиники. МРТ сделать, рентген...
— Ага. Сейчас. На вертолете меня отсюда вывозить будешь? — шиплю я, потому что даже говорить больно.
— Если надо — вывезу, — пожимает плечами Али.
Он вообще невозмутимый, как удав. Иногда бесит, но сейчас я даже рад. Хоть кто-то спокойный рядом.
Лежу и думаю.
Ненормальная баба...
Она что, совсем сдурела? Боднуть миллиардера, отправить в грядки к тыквам, сбежать...
Я усмехаюсь, и от усмешки простреливает бок.
— Али, — говорю, — где эта вредительница?!
— Мне откуда знать? Не было приказа за ней следить!
— Сам должен был догадаться. Черт... Ууу… Долго еще врача ждать?
— Фельдшер на вызове в соседней деревне. Так что придется подождать.
— Твою же мать! Все настолько серьезно?! Неужели здесь всего
