глаза и сделала глубокий вдох, который не дошел до дна легких.
— Ты будешь танцевать вальс, Лила, — повторил он. — Часто. И хорошо. Ты будешь королевой каждого бала. Я позабочусь об этом.
Я улыбнулась грустной улыбкой.
— Какая мне польза от вальса, если у меня нет мужа, с которым я могла бы танцевать?
43
Тирнан
132 ДНЯ ДО САМОУНИЧТОЖЕНИЯ
Утром, когда я летел в Лас-Вегас с Ахиллом и Лукой, я зашел в квартиру своей сестры, чтобы попросить ее позаботиться о Лиле. Я обратился с аналогичной просьбой к папе и Финтану. Не то чтобы мой отец был способен ухаживать за золотой рыбкой, но, по крайней мере, он почувствовал бы себя вовлеченным в процесс.
Каморра и ирландские солдаты уже были в Лас-Вегасе, готовя боеприпасы и транспорт.
Я не хотел ехать.
Но у меня не было выбора.
У Алекса были все причины, чтобы убить меня. Что было иронично, потому что впервые я действительно нашел причину жить.
Мой маленький проект по истечению срока оказался успешным. Финтан был прав. Я нашел причину жить. Я только надеялся, что не умру, совершив какую-нибудь глупость.
Я, как всегда, зашел в квартиру Тирни.
Я услышал, как работает душ, и подождал в гостиной, пока моя сестра не закончит. Ее квартира была слишком нарядной для моего вкуса. Наверное, это была компенсация за то время, которое мы провели, спя на пропитанных мочой кроватях. Я не спеша осмотрел квартиру, рассматривая новые картины, которые она купила.
Что-то на серванте под подлинной картиной Эмилии Спенсер заставило меня остановиться. Кусок смятой бумаги, выглядывающий из-под вазы. На нем был номер телефона и имя.
Том Ротвелл.
Мои ноздри раздулись.
Этот идиот.
Этот чертов ублюдок.
— Привет. — Тирни появилась из коридора, закутанная в шелковый черный халат. Она вытирала полотенцем красные пряди своих волос. — Что такое?
Повернувшись к ней, я поднял листок бумаги между указательным и средним пальцами.
— Ты мне скажи.
Ее розовые щеки побледнели, губы сжались в жесткую линию.
— Вау, листок бумаги. — Она закатила глаза и рассмеялась, приходя в себя. — Позвони в прессу.
— Том Ротвелл — федеральный агент.
Я старался быть в курсе всего, что происходило в 26 Federal Plaza. Я круглосуточно следил за всеми, кто входил в здание и выходил из него.
Было две правительственные организации, которых любой плодовитый преступник старался избегать — ФБР и Налоговая служба. То, что Тирни добровольно хранила номер федерала, могло означать только одно.
— В мире есть не один Том Ротвелл. — Она скрестила руки в защитной позе. — Может быть, даже в Нью-Йорке.
— Хватит нести чушь, Тирни. — Я сжал переносицу. — Какого черта ты делаешь, разговаривая с федералами? Ты что, совсем сошла с ума?
Мы оба были не в порядке, но я всегда держался. Меня беспокоило, что я доверяю этой женщине защиту своей жены, пока меня нет, хотя она не смогла защитить даже себя.
— Ладно. — Тирни пожала плечами. — Ну и что, что я разговариваю с ним? Это не имеет никакого отношения к нашей работе.
— Все имеет отношение к нашей работе.
— Ему плевать на ирландцев. Мы мелкая рыба. Он охотится за Каморрой, — настаивала она. — Если бы я могла ему помочь...
— Ты не смогла бы, — прорычал я. — Ферранте узнают об этом, прежде чем ты успеешь что-то предпринять. Если уже не узнали.
На Велло работали грязные федералы. Он знал ФБР лучше, чем они сами себя.
Я помассировал виски, используя всю свою силу воли, чтобы не задушить ее. Она собиралась сдать людей, с которыми я сегодня вечером должен был сесть на самолет, чтобы уничтожить Братву. Моя сестра была не в себе.
— Расслабься, мы только выпили кофе. Один раз. Он ничего не знает, и я не собираюсь ничего ему рассказывать, пока ты не уладишь дела в Вегасе.
Теперь, когда я об этом подумал, она в последнее время чертовски много дулась. Мою сестру никогда нельзя было назвать счастливой. Но в последнее время она была просто несчастна. Я был слишком пьян от траха с женой, чтобы обратить на это внимание.
— В чем твой интерес? — прорычал я.
Ее щеки пылали.
— Ты не поймешь.
— Попробуй.
— Я устала от этой жизни, Тирнан. Устала использовать слабости и зависимости людей. Устала от вечеринок и притворства. От того, чтобы быть светской львицей. Девушкой, которая всем нравится. Я хочу уехать на пенсию в какое-нибудь приятное место. На побережье. В Европу. Я хочу грязные мартини и чистую совесть. Хорошие книги и, может быть, мужа с добрым сердцем, который будет готовить мне ужин каждый вечер. Это не так много... — Она пристально смотрела на свои пальцы ног, покрытые блестящим черным лаком. — Но мне этого достаточно.
— Ты можешь иметь все это, не бросая всех, кого знаешь, под автобус, — прошептал я.
— Нет, не могу. — Она выглядела как маленькая девочка в Сибири. Растерянная, напуганная и неуверенная. — У тебя нет Ахилла, дышащего тебе в спину, держащего твое будущее в своих руках и манящего тебя им.
— О чем ты говоришь? — Я смотрел на нее с недоверием. — Я женился на дочери дона.
— Да ладно, Тирнан. — Она оттолкнула мою руку, которая, как я не заметил, сжимала ее запястье. Она скользнула в сторону кухни. — Ты с самого начала хотел Лилу. Влюбился в нее еще до того, как надел кольцо. Ты пощадил ее жизнь, — прошептала она последнюю фразу. — Ты никогда не боялся убивать.
— Я не влюблен в нее, — с иронией поправил я. — Мы научились ладить, как и ты будешь ладить с тем, кого выберет для тебя Ахилл.
— То, что ты позволил ему выбрать для меня кого угодно, показывает, как мало ты заботишься обо мне. Власть, которую дали тебе Ферранте, развратила тебя. — Она вытащила из холодильника открытую бутылку вина и сделала глоток.
— Нечего было развращать. — Я опустил локти на обеденный столик между нами.
— Кроме того, Ферранте правят Восточным побережьем. Отказ Ахиллу означал бы войну. Мне нужно было выждать время. Посмотреть, как развернутся события.
Это была наглая ложь. Я никогда не пытался освободить ее от этого соглашения. Я не считал, что для Тирни обязательно плохо устроиться с кем-то, кто не
