― приказывает он, как будто я сучка в течке, которой нужно приказывать.
Я откидываюсь на спинку стула и высоко поднимаю голову, чтобы он видел: как бы он ко мне ни относился, как бы ни унижал своими словами, у меня всегда будет гордость.
Он наклоняется ко мне, его лицо находится на расстоянии волоска от моего.
– Скажи мне, жена, ― начинает он, его костяшки пальцев ласкают мою щеку, в то время как его другая рука открывает мою помаду и выкручивает ее. – Это было так, как ты себе представляла? Оправдало ли оно твои большие ожидания?
Я не отвечаю ему. Я не смею произнести ни слова. Вместо этого я остаюсь совершенно неподвижной, пока он продолжает гладить тыльной стороной ладони мою щеку.
– Ты меня удивила, ― признается он, и на это у меня на лбу появляются складки, нарушая школьные черты лица, которые я так старалась сохранить в неприкосновенности. – Я могу сосчитать на пальцах одной руки, сколько людей удивили меня за всю мою жизнь. Я никогда не ожидал, что одним из них будешь ты.
Он отстраняется всего на дюйм, его взгляд падает на мою грудь. Мне не нужно смотреть вниз, чтобы увидеть, что мои соски направлены в его сторону. Мое тело, в отличие от моего разума, находит взгляд Тирнана одним из самых возбуждающих ощущений, которые оно когда-либо испытывало. Я продолжаю смотреть прямо в его необычные глаза, пока он использует мою губную помаду, чтобы написать что-то прямо над моей грудью. Когда он заканчивает клеймить меня моей же помадой, он бросает тюбик на пол, откидывается на спинку кресла и любуется своей работой.
Я не даю ему удовольствия смотреть вниз.
– Мне любопытно. Тебе понравился член моего брата внутри тебя?
Да.
– Моего двоюродного брата?
Да.
– Я хочу правды. Думаю, после всего этого я все-таки имею на нее право.
– Какая разница, понравилось мне или нет, лишь бы конечная цель была достигнута? ― произношу я со сталью в голосе.
Точно. Как я мог забыть? Ты хочешь ребенка. Я никогда бы не подумал, что у тебя детская лихорадка, когда встретил тебя.
– Я не хочу.
– Но ты все равно хочешь?
– Да.
– Почему? ― сурово спрашивает он, как будто сама мысль о том, что женщина хочет ребенка, выводит его из себя.
– Потому что от меня этого ждут, ― лгу я. – Чтобы обеспечить соблюдение договора.
Он угрюмо качает головой.
– Я сказал правду, жена.
– Моя правда не имеет отношения к делу и не входит в сделку, которую мы заключили вчера в зале заседаний. Если ты хотел ее получить, тебе следовало попросить об этом. Сейчас я не в настроении заново обсуждать условия, когда меня вполне устраивают те, о которых мы уже договорились.
Он наклоняет голову в сторону и внимательно изучает мое лицо, пока не остается ни одного сантиметра, который бы ему не был знаком.
– Я не хотел этого, ― бормочет он сквозь стиснутые зубы.
– Меня ты тоже не хотел. Наверное, правду говорят, что не всегда можно получить то, что хочешь.
Он наклоняется вперед, берет мой подбородок в руку, его пальцы впиваются в мою плоть.
– Почему я должен хотеть тебя? Что у тебя может быть такого, чего нет у миллиона других женщин?
Я вырываю подбородок из его хватки, мой испуганный взгляд пронзает его грудь, как кинжал, который я хотела бы вонзить в пустоту, в которой должно быть сердце.
– Если это правда, то почему ты выглядишь взволнованным? ― Я огрызаюсь.
– Нет.
– Нет? Тогда почему ты чувствуешь необходимость смущать меня при каждом удобном случае?
– Потому что красивые вещи не должны существовать в моем мире. Их единственная польза – быть сломанными.
Я бросаю на него свой лучший взгляд, глядя ему прямо в глаза.
– Я была сломлена задолго до того, как ты наложил на меня руки. Не думай, что твое насилие сделает вмятину или даст трещину.
На это он улыбается, искренне довольный моим ответом.
Он постукивает по своему колену, молчаливо приказывая мне сесть на него.
А может, это просто его невербальный способ сказать мне, что он собирается отшлепать меня по сырой заднице.
– Я не собираюсь причинять тебе боль. По крайней мере, не физически. Садись, ― смягчается он, когда понимает, почему я не решаюсь сдвинуться с места.
Я встаю с пола и сажусь к нему на колени, его рука тянет мои ноги, чтобы я легла на его. Не пропуская ни секунды, он берет меня за подбородок и пристально смотрит мне в глаза. Мы остаемся так на адское мгновение, и, к моему стыду, моя киска начинает пропитывать его брюки, когда он смотрит на меня.
– Ты кончила.
Это не вопрос, а просто озвученный факт.
– Ты никогда не говорил, что я не могу.
– Это правда. ― Он усмехается, почти довольный тем, что я воспользовалась упущенной формальностью. – Все в порядке. Мне все равно, кончишь
