class="p"> Несмотря на то, что он холоден и безжалостен, я не могу представить себе мир, в котором его не существует. Может быть, я наивна или просто глупа, но Тирнан пробуждает во мне то, о чем я и не подозревала. Пламя, которое горит так ярко, что я боюсь, что однажды я буду поглощена им и превращусь в пепел.
Логика подсказывает мне, что я не должна так себя чувствовать. Даже Икар погиб, пытаясь подлететь слишком близко к солнцу. Но логика и разум не приложили руку к сделке, которую я заключила с ним, поэтому я боюсь, что больше не способна рационально мыслить, когда дело касается моего мужа.
После того как я убедилась, что Birria de Chivo – рагу из козьего мяса на высоте, я надела белое платье без рукавов и уложила волосы, чтобы подчеркнуть свою длинную шею. Я знаю, что это не совсем подходящий наряд для ужина дома, но я сомневаюсь, что когда-нибудь буду использовать его на настоящем свидании в шикарном ресторане. Тирнан вполне доволен тем, что держит меня под замком.
Найдя несколько спичек, чтобы устроить ужин при свечах, который я приготовила, я отхожу в сторону и любуюсь своей работой, прекрасно понимая, что Тирнан не одобрит романтическую обстановку.
Пусть.
Это больше для меня, чем для него.
Я не лгала, когда говорила, что устала есть в одиночестве. Дома, даже когда все были заняты своими делами, мы всегда старались хотя бы один раз пообедать вместе. Я скучаю по этому семейному обществу больше, чем по тому, чтобы за мной ухаживал мой муж.
Если честно, единственная причина, по которой я приложила столько усилий, чтобы придать ужину особую романтичность, заключалась в том, что я знала, что это выведет Тирнана из себя. А вывести его из себя стало для меня чем-то вроде наркотической зависимости. Я питаюсь этим так же, как мое унижение, похоже, утоляет голод Тирнана.
Я сижу на своем месте, скрестив одну длинную ногу на другой, когда двери лифта открываются в восемь часов вечера.
Говорите что хотите о моем муже, но он точно любит быть пунктуальным.
– Привет.
Взгляд Тирнана на секунду перемещается по моим каблукам Louboutin, лодыжкам, икрам и бедрам, прежде чем он достигает моих глаз.
– Хмм, ― бормочет он, расстроенный, а я внутренне хлопаю себя по спине за хорошо выполненную работу.
– Плохой день? ― Я вскинула бровь.
– С каждой секундой становится все хуже, ― говорит он, снимая пиджак и бросая его на диван.
– Очень жаль. ― Я притворно улыбаюсь. – Разве ты не собираешься спросить о моем дне?
– Я уже знаю, как прошел твой день, ― отвечает он, ослабляя галстук.
– Так и есть. Но все равно приятно, когда тебя спрашивают.
– Я не делаю ничего хорошего, жена. Я думал, ты уже знаешь это обо мне.
– Ты прав, это так. Я просто подумала, что ты можешь меня удивить. Это справедливо, раз уж мне удалось удивить тебя сегодня.
Злобная ухмылка, которую он бросает на меня, заставляет меня хлопать от радости в груди.
Это официально.
Этот человек превратил меня в сумасшедшую, лишенную здравого смысла и самосохранения.
Он занимает место напротив меня и наливает вино в свой бокал. Я даже не сопротивляюсь, когда он наполняет и мой бокал.
Ведь Келли пьют, в конце концов.
И, как он постоянно любит напоминать мне, я теперь Келли.
– Итак, что Эльза приготовила для нас сегодня вечером?
– Не Эльза. Я. Я готовила. Я сказала ей, что отныне она не должна утруждать себя этой частью работы и может просто сосредоточиться на домашних делах.
– И что я скажу ей, когда ты перестанешь готовить мне еду, жена? ― говорит Тирнан, напоминая мне, что мое время здесь имеет обратный отсчет.
– Не моя проблема.
К моему огорчению, небольшая усмешка, которая его покидает, согревает меня.
– Итак, что я собираюсь есть?
– Birria de Chivo – рагу из козьего мяса. Надеюсь, тебе понравится.
– Правда? ― Еще одна усмешка. – А что такое Birria de Chivo?
– Козье рагу, ― пропела я.
Он бледнеет на долю секунды, а затем смеется. Настоящий громкий и гордый смех, которого я никогда не ожидала от такого человека, как он. От этого он выглядит как-то мягче.
– Ну, думаю, будет справедливо, если ты дашь мне козленка поесть. Я бы предположил, что ты скорее увидишь меня голодным, чем когда-либо накормишь меня, жена.
– Каждый заслуживает того, чтобы быть сытым. Я не настолько бессердечна, муж.
– Нет. Ты не такая, ― шепчет он под дых, глядя прямо на меня.
Мне приходится отвести взгляд и склонить голову к своей тарелке, когда я замечаю, что его зеленый глаз смягчается, а голубой ярко сияет. Когда я беру вилку вкусного рагу в рот, Тирнан принимает это как сигнал к тому, чтобы начать есть.
Когда проходит несколько долгих минут, и никто из нас не пытается ничего сказать, я решаю нарушить молчание, задав несколько вопросов, которые не давали мне покоя в последнее время.
