грубо схватил меня за руки и связал их сзади. Все, что я смогла, — это только всхлипнуть. Я не верила, что несколькими минутами ранее в квартире Андрей Михайлович сказал мне правду. Он же не мог просто взять и убить меня? Неужели я этого заслуживала?
Я и представить не могла, что он собирался со мной делать. И от этой неизвестности мне казалось, что грудь разорвется на части. Настолько было сильно напряжение. Такого страха я не испытывала очень давно. Слезы катились из глаз, но я старалась не привлекать внимания, чтобы меня хотя бы не били.
Мы тронулись и вскоре выехали за черту города. Я видела лишь трассу и редкие лесополосы, от которых мне становилось жутко. С каждой минутой мы все сильнее удалялись от дома. Так продолжалось около часа, что показалось мне вечностью. На протяжении всего этого времени никто ничего не говорил. Андрей Михайлович даже ни разу не повернулся в мою сторону. Он просто сидел в телефоне. Сидел в телефоне, пока мое сердце разрывалось на части. Пока моя сестра там плакала от страха.
Однажды двое близких ей людей тоже уехали и не вернулись. Теперь она боялась, что такое случится и со мной.
Вскоре мы доехали до какого-то леса.
— Выходи! — рявкнул мне человек, с которым я сидела на заднем сидении.
Я с покорностью провинившейся собаки опустила голову и вышла через дверь, которую мне заблаговременно открыли.
Мне снова ничего не сказали, а просто повели куда-то в чащу леса. Андрей Михайлович шел впереди меня. В какой-то момент он резко остановился и спросил:
— Ну что, готова?
Когда он отступил в сторону, я увидела еще двух мужчин и гору земли, которая лежала рядом с ямой, в которой они стояли.
— Хватит, мужики, сменщица ваша пришла, — бросил парням Андрей Михайлович. — Вы свободны.
Я стояла с приоткрытым от шока ртом. Неужели он не шутил?.. Неужели проделанный нами путь — последнее, что я видела в своей жизни?
Вдруг я почувствовала, как мне развязали руки. Затем один из мужчин подошел и дал мне лопату, на которую я посмотрела и ощутила, как мурашки пробежали по коже. Стало холодно, будто прямо из этой могилы веяло какой-то промозглой сыростью.
— Ну и что ты стоишь? — Андрей Михайлович толкнул меня в сторону пока еще не очень глубокой ямы так, что я чуть не упала.
— Вы сбрендили?! — Мой собственный голос, казалось, доносился откуда-то издалека. — Мы же не в девяностых! Вас посадят!
— Да что ты, солнышко? Хочешь сказать, у тебя есть родственники? И кто-то, кроме твоей мелкой сестры, будет по тебе скучать?
— Да! — как-то истерически усмехнулась я. — Дима, например. Хватит показательных выступлений... Отвезите меня домой. — На моих глазах уже выступали слезы.
— Давай-давай, — сказал он, посмотрев на меня взглядом, полным презрения, но я все равно в исступлении стояла и просто пялилась на него.
Я крепко схватилась за лопату, будто бы она могла спасти меня ото всего того, что происходило. Осмотрев яму, я поняла, что она была где-то метровой глубины. Я повернулась в сторону человека, которого ненавидела больше всего на свете.
После минуты моего напряженного молчания он рявкнул:
— Ждешь, пока сестренка твоя в этой яме окажется?! Ей она как раз придется впору!
Тогда я поняла, что раздражать его не стоит. Мне ничего больше не оставалось, кроме как начать копать. В земле было полно корней и червей. Я старалась отвлекаться на это, а не думать об уготованной смерти. Копать мне предстояло долго, ибо девушке в одиночку все же проблематично вырыть такую яму.
Страх не отпускал ни на минуту, и я сравнила себя с людьми, которых приговаривают к смертной казни. Наверное, они чувствуют себя примерно так же. Да, поначалу я не верила, что он действительно способен на такое, но я до конца не знала его возможностей. Когда он достал пистолет и отдал его одному из мужчин, стоявших неподалеку, я в очередной раз задушила в себе надежду на дальнейшее пребывание на этом свете.
Он уехал, оставив меня с тремя амбалами. Бежать от них не было смысла, ибо в атлетике я не так сильна, да и заложника они взяли самого дорогого из всех возможных. Ради сестры я готова была пойти и на смерть. Отчасти я чувствовала свою вину в том, что со мной творилось. Наверное, не стоило связываться с этим проклятым семейством.
Подобные мысли занимали меня ненадолго. Я рано или поздно все равно возвращалась к тому, что буду лежать в этой сырой безымянной могиле и разлагаться. Даже черви под моими ногами стали мне омерзительны, как только я представила, что они будут питаться моим мясом, хотя я никогда не боялась червей... Копать было не так-то просто. Через какое-то время на моих руках уже стали появляться мозоли, плечи начинали болеть, потому что лопату приходилось поднимать все выше и выше. Это был буквально адский труд, но он отвлекал меня от всепоглощающего страха перед смертью.
От стадии отрицания я перешла к разгорающейся надежде, что Дима каким-то образом узнает о том, что происходит, и приедет. Если все должно было случиться именно так, то он был моим последним шансом на спасение. Иногда я даже поглядывала по сторонам с мыслью, не появится ли он откуда-нибудь...
POV Дима.
Я шел в сторону выхода, когда услышал какие-то восклицания, доносящиеся из кабинета отца. Что удивительно, в этот день он никуда не собирался, а такое бывало редко. Видимо, он устроил себе выходной, чтобы отслеживать результаты выборов в Думу, ведь дядя принимал в них участие. Мой отец всегда слишком сильно переживал за своего брата. Хотя, даже не зная результатов, я с уверенностью мог сказать, что дядя уже проиграл. Если раньше он был практически вне конкуренции, то сейчас из-за этого скандала его репутация упала ниже плинтуса, что избирателям пришлось не по вкусу.
Я остановился возле двери в кабинет отца и принялся подслушивать. Стало до жути интересно, кто там так яростно кричал.
— Я расскажу твоему выблядку правду! — послышался голос дяди.
Я и не заметил, как дядя оказался в нашем доме. Я не слышал, как он пришел.
— Ты что, с ума сошел?! — воскликнул отец. — Это убьет его, — сказал он уже более спокойно.
— А чего ты ждешь? — Дядя, похоже, был не в себе. — Пока он женится на этой суке, которая разрушила всю мою карьеру?! Она должна заплатить за то, что сделала!
С каждой минутой мое сердце стучало все сильнее от волнения. Я давно
