замок. Я качаю головой, встаю и выхожу к ним.
Я не отрываю от неё взгляда, как всегда очарованный её красотой. Моя жена одета в голубую футболку и джинсовые шорты, а её ноги, как всегда, кажутся бесконечными. За исключением небольшого увеличения объёма в бёдрах, её фигура практически не изменилась с тех пор, как она родила Айрис. Она предпочитает больше синих мелирований, чем раньше, и сегодня её волосы собраны в небрежный пучок. На ней солнцезащитные очки, но как только она замечает меня в дверном проёме, она сажает их себе на макушку.
— Решил присоединиться к нам? — спрашивает она, приподняв бровь.
— Не могу сосредоточиться, когда вы двое так громко шумите, — дразню я.
Оранжевый комочек шерсти мчится к моим ногам, направляясь внутрь. Моя дочь хихикает, тоже бросаясь ко мне, вероятно, играя в догонялки со своим щенком, Пау-Пау.
— Папа! — кричит она.
Я приседаю и ловлю её на руки, следя за тем, чтобы Пау-Пау благополучно добрался в дом, где сможет отдохнуть. Я встаю и сосредотачиваюсь на своей маленькой девочке.
У неё глаза цвета светло-голубого неба с зеленоватым оттенком, курносый носик и пухлые губки. Она — идеальное сочетание Райли и меня, со светлыми волосами и всем остальным. Сегодня они заплетены в две косички, как она обычно просит маму сделать. Она красивая, весёлая и чуть-чуть озорная.
— Чем занимаешься? — спрашиваю я её.
— Играю в догонялки с Пау-Пау.
Я бросаю взгляд на Райли, а она только пожимает плечами. — Она не хотела рисовать со мной.
— В такую погоду? — я усмехаюсь. — Я бы тоже не хотел рисовать.
Она прищуривает глаза. — К твоему сведению, твоя дочь не хотела рисовать со мной, потому что я сказала ей, что нельзя рисовать на собаках.
Я с трудом сдерживаю смех. Почему всегда «моя дочь», когда она делает что-то непослушное?
— Айрис, мы уже об этом говорили. — Я пытаюсь поймать её взгляд, но она занята тем, что пристально смотрит на татуировку на моей груди. — Арчи и Пау-Пау — наша семья, и мы не рисуем на нашей семье.
— Мы вообще не рисуем на домашних животных, семья они или нет, — вступает в разговор Райли, подойдя поближе. Она дёргает одну из косичек Айрис. — Ты меня слышишь?
Надув щёки, наша малышка смотрит то на меня, то на маму, а потом снова на меня, прежде чем кивнуть. — Я люблю Арчи и Пау-Пау.
— Тогда, пожалуйста, помни, что у них есть чувства. — Я провожу большим пальцем по её щеке. — Как насчёт того, чтобы нарисовать пару картинок для бабушек? А потом пойдём купаться.
Её глаза загораются, она лихорадочно кивает и извивается у меня на руках. Поцеловав её в лоб, я ставлю её на землю и проверяю, устойчиво ли она стоит, прежде чем отпустить. С новым визгом она мчится к низкому столику на улице. В мгновение ока она уже рисует, высунув язычок из уголка рта.
— Спасибо, — шепчет Райли.
Я прижимаю её к своей груди, положив руки ей на живот. Она только на втором месяце, поэтому я не чувствую, как шевелится ребёнок, но я закрываю глаза и вспоминаю, каково это было, когда она была беременна Айрис.
— Мама и Уэйд приедут в понедельник. — говорит она мне. — Папа тоже летит с ними. Твои мама и папа должны приехать в среду. Хантер, Пайпер и дети будут здесь в пятницу, а в субботу у меня день рождения. Что мы будем делать с таким количеством людей в доме?
— Мы как-нибудь устроимся. — Я целую её в плечо. — Просто подумай, сколько нянь у тебя будет сразу. Айрис будет всегда занята.
Она громко смеётся, прижавшись ко мне всем телом. — Хорошая мысль.
Её день рождения на следующей неделе. Она думает, что мы устроим скромное торжество — только наша семья и несколько друзей, — но у меня есть другой план. Инес и Санти тоже присоединятся к нам, а Райли об этом не догадывается. Она просто сойдёт с ума, когда их увидит. Моя жена скучает по ним не меньше, чем я.
Мы покачиваемся из стороны в сторону, наблюдая за нашей дочерью, прислушиваясь к шуму волн, набегающих на берег. Убаюканный этой тишиной, я мыслями уношусь в свою студию, где спрятал флешку с песней, которую написал во время гастролей. Ещё одна песня о ней, о ней и нашей маленькой девочке, потому что они — весь мой мир.
— Ты слишком молчишь. — Она поворачивается в моих объятиях. — Что ты скрываешь?
Я ухмыляюсь. — Тебе это только кажется.
Покачав головой, она фыркает и смеётся. — Ты ужасный лжец, Хейден.
Боже, как я её люблю.
Я прижимаюсь губами к её губам и притягиваю к себе поближе. Она отвечает мне нежным поцелуем, мягкие губы сливаются с моими. Ревет океан, где-то в небе кричат чайки, а рядом смеётся отдыхающий на пляже, дополняя звуковую картину этого момента. С ней каждый момент идеален.
— Что бы ты ни планировал на мой день рождения, — шепчет она, улыбаясь у моих губ, — не переусердствуй.
— Я ничего не обещаю, Малышка Рай. — Я целую её в носик. — Ты же знаешь, как я люблю тебя баловать.
Она прижимается к моей груди, и я наслаждаюсь ощущением её близости, наблюдая, как рисует наша дочь.
Моя маленькая семья. Я сделал бы для них абсолютно всё. Не могу представить свою жизнь без них.
Они — моя песня о любви, та, которую я перематываю назад, как только она заканчивается. Та, которую я время от времени дорабатываю, добавляя новые куплеты. Та, которую я никогда не перестану играть.
Конец.
Notes
[←1]
Грэмми — престижная музыкальная премия за достижения в индустрии звукозаписи.
[←2]
«Запись года» — категория «Грэмми», награждающая лучшую музыкальную запись с учётом исполнения и продакшна.
[←3]
«Лучшее групповое исполнение» — категория «Грэмми» за лучшее исполнение песни дуэтом или группой.
[←4]
Billboard 200 — чарт 200 самых популярных музыкальных альбомов в США.
[←5]
Линкольн-центр — культурный комплекс в Нью-Йорке с театрами, концертными залами и сценами оперы и балета.
[←6]
Пике-поворот (Piqué turn) — это классическое балетное вращение, при котором танцор переходит с одной ноги на другую, вставая на пальцы (пуанты) или полупальцы опорной ноги, а вторую ногу удерживает в положении passé.
[←7]
Гранд-жете (фр. grand jeté) — это один из самых эффектных больших прыжков в классическом балете, при котором танцор перелетает с одной ноги на другую, раскрывая ноги в воздухе в прямой шпагат.
[←8]
Поворот всем телом на мыске одной ноги. В театральной
