Столкновение - Бал Хабра

— Не-а. Это плохая, плохая идея. Трезвая Саммер сейчас кричит на меня.

— Скажи ей не делать этого, иначе она проснется с адским похмельем.

Она застонала от разочарования.

— Перестань нести чушь! Просто позволь мне дуться в своей общаге.

— Дуйся со мной. Без вопросов, — вру я. Мне нужно знать, почему она хочет дуться и почему скрывать это от меня так важно для нее. — Пожалуйста?

Она энергичнее качает головой.

— Не смотри такими глазами.

Я сдерживаю улыбку.

— Какими глазами, детка?

— Этими! Зелеными и невинными. Ты не сможешь меня обмануть, приятель, — она закрывает глаза, стараясь сохранять твердость.

— Саммер, ты едва стоишь на ногах, а Амара там со своим спутником. Позволь мне позаботиться о тебе.

Ее глаза распахиваются, и я уверен, что она собирается возразить, но вместо этого она делает паузу.

— Ты хочешь позаботиться обо мне?

— До тех пор, пока ты мне это позволяешь.

После этого не нужно долго уговаривать Саммер пойти со мной домой. Когда я несу ее в дом, в нем так же тихо, и я чувствую облегчение, что здесь нет импровизированной вечеринки. После моего разговора с Диланом ему запрещено посещать и устраивать вечеринки до дальнейших распоряжений. Но это не мешает ему отрываться так, словно он на одной из них.

Саммер снимает с себя платье и натягивает одну из моих футболок, прежде чем нырнуть под одеяло. Я делаю то же самое и проскальзываю рядом с ней. Она отбрасывает одеяло и ложится на меня. От того, как она целует мою грудь, по коже разливается жар. Мои руки крепко лежат на ее талии, не шевелясь, несмотря на ее протесты. Она пьяна, и как бы ей этого ни хотелось, я знаю, что единственное, что мы будем делать сегодня ночью, — это спать. И выяснять, какого черта она пошла и напилась.

— Ты скучный. Может, пойдем посмотрим, что делает Киан? — она пытается слезть с меня, но я крепко держу ее.

Видимо, пьяная Саммер — авантюристка.

— Я бы не хотел слушать еще одну лекцию о том, что я нарушаю неприкосновенность его комнаты.

— Он так драматизирует! Мы только один раз перепутали его комнату с твоей.

Киан заставил меня купить ему новое постельное белье и дважды постирать его старое. Мы даже не были полностью голыми. На прошлой неделе мы с Саммер так увлеклись друг другом, что не заметили, как повернули после лестницы направо, а не налево. Теперь Киан запирает свою дверь.

Она на мгновение замолкает, позволяя своим пальцам рисовать фигуры на моей груди.

— Почему ты пришел за мной сегодня?

— Я всегда буду приходить за тобой, Саммер. Даже когда ты этого не хочешь.

Она скорчила гримасу.

— Ты тошнотворно совершенен. Кажется, ты мне действительно нравишься.

Пьяная Саммер тоже любит раскрывать свои чувства. Хотя я полагаю, что предпосылкой для знакомства является симпатия друг к другу.

— Это хорошо или плохо?

Ее рот кривится в раздумье.

— Я еще не определилась.

— Могу ли я сделать что-нибудь, чтобы ускорить этот процесс? — я заправляю ее волосы за уши, и она вздрагивает.

Я обнимаю ее, и она чмокает меня в подбородок.

— Достаточно того, что ты есть.

— Значит, ты милая, когда пьяная, да?

— Не заставляй меня жалеть об этом, — ворчит она.

Она отворачивается и снова кладет голову мне на грудь. Я чувствую, как меняется ее настроение. В такие моменты мне хочется видеть все проблемы, которые крутятся у нее в голове, и решать их за нее.

Саммер скатывается с меня, чтобы лечь на матрас, но я не позволяю ей уйти далеко. Когда я беру ее за лицо, нить безразличия обрывается, и в ее выражении появляется уязвимость. От этого действия слезы, с которыми она боролась, пропитывают подушку.

Мое сердце сжимается настолько, что мне становится не по себе, когда я вытираю влагу.

— Что случилось, детка?

Она качает головой.

— Может, ты мне скажешь, почему ты сегодня напилась?

— Для веселья, — она фыркает.

— Настоящая причина, Саммер.

— Многие люди напиваются ради веселья.

— Люди? Да. А ты? Нет.

Она молчит, и я знаю, что не должен давить на нее, но мне невыносимо видеть ее в таком состоянии. Если это опять как-то связано с Донни, я не уверен, что смогу сдержаться, чтобы не заехать ему кулаком в лицо. К черту условный срок.

Ее глаза наполняются слезами.

— Я уезжаю из Далтона. Я не поступила в магистратуру, — ее голос дрожит.

Мое сердцебиение учащается, и я уверен, что она чувствует бурю, зарождающуюся на поверхности. Слова рассыпаются, и я с трудом формирую предложение, видя ее страдания. Я крепче прижимаю ее к себе, пытаясь исправить разбитый взгляд, которым она смотрит на меня.

— Черт, мне так жаль, Саммер. Мы можем что-нибудь сделать? Может быть, подать апелляцию? Мы можем поговорить с приемной комиссией или попросить доктора Мюллера поручиться за тебя.

Она качает головой.

— Так не пойдет. Кроме того, я не думаю, что смогу еще больше бороться. Я просто устала.

Стойкость Саммер на протяжении всего задания приводила меня в трепет. Осознание того, что она чувствует себя истощенной из-за того, чего хотела больше всего, разрывает мне грудь.

— А Стэнфорд — единственное место с сопоставимой программой. Это был мой запасной вариант, и срок принятия их предложения истекал сегодня вечером.

Стэнфорд? После окончания семестра я буду жить в Канаде, но я никогда не думал, что она будет находиться более чем в часе полета от меня. Тем более на другом конце страны. Голова начинает болеть, и я стараюсь не сказать какую-нибудь глупость, глядя в потолок.

— Так ты едешь в Калифорнию?

— Да, — ее дрожащий вдох говорит о том, что она старается не заплакать. — Знаешь кого-нибудь из хоккеистов Стэнфорда?

— Это не смешно.

Ее вздох тяжел и полон отчаяния.

— Я знаю. Мне жаль.

— Так это все. Ты просто уедешь? — мне трудно удержаться от резкого тона.

Я не могу поверить, что это реальность.

— Не то чтобы у меня был выбор. Если я не смогу попасть сюда, мне некуда будет идти. Все, ради чего я трудилась, исчезнет, вот так просто.

— А как же твой пятилетний план?

Глупый вопрос. Это ясно по ее реакции.

— Эйден, я в постели с капитаном хоккейной команды. Мой план устарел.

Я поднимаю руку, чтобы провести по ее челюсти, поглаживая большим пальцем гладкую кожу.

— Приношу свои искренние извинения за то, что разрушил твои планы.

— Оно того стоило, — лучится она, успокаивая завалы в моей груди. — Я ни разу не