забилась в угол и сидела там, обняв коленки.
— Малыш, прости меня, — умоляла Алиса, нервно поглаживая ее по голове своими грязными руками. — Все хорошо. Теперь все будет хорошо. Тебе ничего не сделали? — тараторила Алиса.
Настя смогла лишь отрицательно покачать головой.
* * *
Алиса боялась оставаться одна и не хотела, чтобы я куда-то уезжал, поэтому мне пришлось провести у нее пару дней. Мы отвезли Настю к психологу, который сообщил о том, что психика девочки сильно не пострадала. Только тогда Алиса смогла вздохнуть с облегчением.
Пару дней спустя я все же уговорил ее остаться дома без меня. Я сказал, что есть важное дело, с которым мне надо разобраться. Она с трудом, но согласилась.
В шесть часов вечера у меня была встреча с Даниилом Петровичем, бывшим помощником отца. Мне не давал покоя тот разговор у отца в кабинете. Мне казалось, что я должен знать все то, что они от меня скрывали.
За сутки до этого я созвонился с Даниилом Петровичем. Как же долго пришлось уговаривать его на встречу. Мне думалось, что до последнего он сомневался в том, что стоило приходить, поэтому опоздал.
Встреча была в парке. Он не хотел, чтобы она продлилась долго, поэтому я не стал приглашать его в кафе или ресторан.
— Здравствуйте, Дмитрий Валерьевич. — Он пожал мне руку.
Было видно, что ему не очень приятно видеть меня. Он знал меня практически с пеленок, потому что проработал у отца довольно долго. Теперь он сильно переживал увольнение, и по нему это было заметно. Выглядел он так, будто за день до нашей встречи сильно напился.
— Как у вас дела? — спросил я и только потом осознал, насколько бестактен этот вопрос.
— Как у человека, которого три дня назад уволили с работы. — Он укоризненно посмотрел на меня. — А чего вы, собственно, от меня хотите? Вас же не отец прислал?
Мы направились вдоль парковой аллеи.
— Нет… Конечно, нет. Я не ночевал дома уже пару дней.
Он только вскинул бровь. Ему, казалось, было совершенно не интересно то, о чем я говорил. Даниил Петрович, как ему было свойственно, стремился сразу перейти к делу.
— И что же вам нужно?
Я тяжело вздохнул и покосился на него.
— Я хочу знать, о чем вы говорили тогда в кабинете.
Он поднял на меня взгляд.
— Сомневаюсь, что я должен вам об этом рассказывать. — Даниил Петрович не стал лгать и уворачиваться от ответа. — Не хотелось бы причинять неудобства вашему батюшке.
— Вы боитесь? — практически перебил его я.
— А как вы думаете? — Он нервно усмехнулся. — Ваша девушка уже как-то перешла дорогу вашей семье. Не думаю, что она осталась безнаказанной.
— Хорошо. Я поставлю вопрос по-другому, — сказал я. — Сколько вы хотите?
Он отрицательно покачал головой.
— Вы так и не научились понимать, что не все вопросы в этой жизни можно решить деньгами. — Даниил Петрович решил присесть на скамейку, и я последовал его примеру.
— Тогда что вам нужно? — Я понятия не имел, что еще ему предложить.
— Ничего… Пришлите мне бутылку виски. Этого будет достаточно.
Я нахмурился.
— Почему?
— Потому что то, что я вам расскажу, вы должны были знать еще два года назад. Тогда бы ни у кого не возникло проблем, с которыми вы сейчас пытаетесь разобраться. — Он тяжело вздохнул. — У меня и семьи-то нет. А за себя беспокоиться нет смысла. Руки вашего отца вряд ли до меня доберутся. Я, возможно, знаю о нем больше, чем он сам. И если со мной что-то произойдет, взорвется информационная бомба, и он очень сильно об этом пожалеет. — Даниил Петрович сделал паузу и повернулся ко мне. — Однако вам лезть на рожон я бы не советовал.
Я все это время внимательно наблюдал за ним и ждал. Тогда еще было не поздно встать и уйти… И почему я этого не сделал?
— Два года назад вы попали в аварию, помните? — Это был скорее риторический вопрос.
Когда я отлеживался в больнице, не получив особо серьезных повреждений, со мной сидела Юля. К счастью, мучилась она недолго, ибо у меня было только сотрясение и перелом ребер.
— Вы помните саму аварию? — поинтересовался Даниил Петрович.
Я отрицательно покачал головой. Все вокруг прекрасно знали, что я не помнил ничерта с той ночи.
— Вы были так пьяны… И сели за руль. — Даниил Петрович уставился на брусчатку и не отводил от нее взгляда, ибо на меня смотреть ему не особо хотелось. — Вы отправились домой. По трассе, по которой как раз ехал Виктор Анатольевич Лебедев со своей женой.
Когда он назвал эту фамилию, у меня сердце екнуло. Если честно, сначала я не поверил.
— Вы выехали на встречку. Никто так до конца и не разобрался, зачем вы на повороте свернули на нее. Они этого не ожидали… Вот поэтому и ехали со скоростью под сто двадцать. Ваша скорость была не меньше, и… — Ему было так же тяжело это рассказывать, как и мне слушать. — С такой скоростью вы должны были столкнуться, потому что вы, Дмитрий Валерьевич, ехали именно по их полосе… Но Лебедев не так плохо водил… Он успел вывернуть руль, из-за чего их машина улетела в кювет и несколько раз перевернулась. А вы просто врезались в столб.
Я встал и ненадолго отошел от Даниила Птеровича, потому что больше не мог это слушать. Воздуха не хватало, как если бы я был заядлым курильщиком и бежал кросс. Неужели все действительно случилось так? Быть может, он обижен на отца, поэтому говорит мне весь этот бред?
Но в моей голове всплыло то, как отец сам упоминал о том, что это я во всем виноват.
— Когда приехала полиция, они увидели ваши номера и поняли, что вы не обычный человек. — Даниил Петрович подошел сзади, решив добить меня своей историей: — Они доложили полковнику, который в очень хороших отношениях с вашим дядей, и все удалось замять. — Он тяжело вздохнул. — Ваш отец даже в морг сходил, чтобы точно не возникло никаких проблем. Он договорился с патологоанатомом, чтобы тот написал заключение, которое показывало, что у Лебедева в крови был алкоголь. Девочкам сказали, что их отец уснул за рулем…
Я не мог произнести ни слова. Да и не особо-то и хотелось. И зачем мне только нужна была эта правда? Иногда действительно лучше чего-то не знать…
Судьба тоже умеет шутить
POV Дима.
Мне всегда говорили, что нужно говорить правду, какой бы она ни была. Мама учила
