Так-то она не в моем блядском вкусе, если по чесноку. Я других баб всегда себе выбирал. Пиздатых таких, фигуристых и сверху, и внизу, с рабочим ртом, при взгляде на который мысли только как опустить сосочку на колени и выдать ей хорошенько… Варька другая и сейчас я в полной мере это осознаю, и все равно у меня в штанах — кол. И мысли текут в другом направлении.
То есть сейчас тут как бы плоско все, но потом станет больше. Ребенок не липа, я видел все своими глазами.
— Нет, не тот же Мирон. Тот Мирон не привел бы к нам на квартиру уродов, которые обсуждали между собой, как натянуть сучку Калаша, если первое внушение не сработает, — тихо говорит Варя, метнув в мою сторону взгляд, который мог бы задеть меня за живое.
Мог бы, но лишь царапает по титановой оболочке.
В ответ я улыбаюсь ей уверенно:
— Я обеспечу тебе безопасность. Те уроды уже получили свой урок, их босс тоже получит весточку. Он запомнит, не переживай. Эта осечка — единственная, клянусь, Варюш. Девочка моя, я ради тебя весь город на колени поставлю. Ради вас, — поправляю свои речи, еще не научившись вписываться на словах за двоих.
Сбоит система… Дети-детишки…
Они никогда не вписывались в схему моей жизни, а теперь их вписать нужно.
— Если все так безопасно, почему мы не можем просто вернуться на старую квартиру?
— Потому что ее перевернули вверх дном.
— Пусть там приберутся и все. Все же безопасно, Мирон.
Вроде говорит кротко, а у меня ощущение, будто против шерстки провела пальчиками. На загривке особенно хорошо чувствуется это.
— Так надо, Варюш. Это временно, клянусь. Тем более… Нам сейчас расширяться нужно, как считаешь?
Снова палю на живот. Внутри екает. Я не могу представить Варьку пузатой. Она же такая тонкая, хрупкая девочка… Милая и домашняя. Почему в картинку не вписывается ее образ с ребенком? Только потому, что я ни хера об этом не знаю? Но если я в чем-то уверен, так это в том, что детишек нужно заводить с такими, как она, серьезными, уверенными и очень-очень ответственными девчонками. Разбитности шалав здесь не место… Той, которая подмахнуть пиздой не прочь налево и направо.
— Все чисто, — отчитывается Шустрый, заглянув в салон и вдруг галантно раскрывает перед Варей дверь. — Прошу.
— Благодарю, Кирилл, — кивает она, выскользнув.
Залыбился в ответ.
Я рвусь между желанием всечь ему в печень и необходимостью двинуть за Варей.
Выбираю второе, разумеется, мне нельзя терять ни минуты, надо поскорее убедить ее, что все под контролем, но Шустрого надо на место поставить.
Нехер перед моей бабой двери распахивать. У меня самого руки на это имеются!
Глава 17
Варя
— Мне здесь не нравится!
Мирон топчется рядом. То обнимет, то в щечку чмокнет, то на животе ладонь подержит…
— Почему?
— Потому что.
— Варь, ты четко скажи, че не так. Размах бомбезный. Территория огромная. Стильно. Ну?
— Эта квартира… — подбираю слова.
Обвожу интерьер.
— Безусловно, стильная, но…
Взгляд упирается в целую шеренгу картин с голыми женскими телами.
— Но эта квартира — квартира для вечеринок.
* * *
Мирон
— Сиськи уберут, если ты об этом.
Хотя я бы оставил. Они ничего такие, кайфовенькие картины, работы какого-то фотографа. Кстати, кажется, даже баба снимала, не мужик. Умная баба, с четким пониманием сексуальности женского тела. Знаменитая баба, словом. Работы ее дорого стоят, а тут… целая галерея. Так что все по фен-шую, и я никак не пойму, что не так.
— И что вместо них? Члены повесят? Может быть торсы мужчин? Я не против, — хмыкает.
— Так.
Не нравится мне мысль эта. Мелькнула и опалила.
— Снимут и уберут. Повесят, что захочешь.
— Мужиков пусть повесят.
— Варя.
— Что?! — повышает голос, потом останавливается и дышит часто-часто. — Здесь даже барная стойка…
Огромная, кайфовая, широкая. На такую стойку бы подсадить и шпилить до посинения..
— И стулья в виде женских задниц. Эта квартира для вечеринок, но не для жилья! И кровать… пошлая.
Большая, круглая, крутящаяся. Над ней еще кольца какие-то. Слышал, их можно туда-сюда двигать и затейливо трахаться на весу. Словам…
— Траходром какой-то. Мне здесь некомфортно.
Опалило изнутри. Из уст Вареньки слышать слово трах…
— И с тобой мне тоже некомфортно, Мирон. Потому что я понимаю, что вот такая жизнь — для тебя привычная, но не для меня. Давай обсудим развод… — обводит взглядом помещение и выбирает присесть на диванчик.
Ваза на столе наполнена гондонами.
Варя перебирает их пальчиками.
— Есть даже резинки для орального секса. Тебе клубничный или банановый? Чем хочешь пахнуть?
— Выбирай себе по вкусу, Варь. Тебе же пробовать. Мужику похер, чем пахнуть, когда у него сосут!
Встаю перед ней, роняю руку на пряжку ремня.
— Так что, распечатаем один гондон?
— Угу… — снова ныряет в вазочку. — Вот, пожалуй, с этого начнем. Леденец для кунилингуса! — бросает в меня дерзкий, острый взгляд. — Ты же хотел извиниться…
— На слабо меня брать не стоит. Я возьму и сделаю…
— Бери и делай!
— Возьму. Но и тебе, Варька… Взять придется… — меня уже несет.
Взять и проглотить эту ситуацию.
— Ты для начала выполни свою часть сделки, Мирон… А то у тебя с этим как-то не очень хорошо выходит пока… Ты ведь мне обещал любовь до гроба, верность и совсем другую жизнь, а не прятки по хатам…
— Траходром, я запомнил. Сейчас мы его с тобой раскачаем, как следует! — протягиваю ладонь. — Давай свой леденец!
Глава 18
Варя
Я думала, Мирон не поведется!
А он… Сверкает своими порочными бесстыжими глазищами и облизнулся… Точь-в-точь, как голодный хищник перед маленьким, глупым крольчонком, которому некуда деваться.
И, самое паршивое, что я не только дрожу, как крольчонок, ощущая себя настолько же доступной и незащищенной. Нет, не только опасность меня настолько смутила…
Меня еще и в жар бросило.
Приятный, будоражащий жар, который всегда возникал от нашего контакта в прошлом. Но тогда я была влюблена в Мирона и видела его совсем другим.
Я не видела в нем ни одну темную сторону, влюбленность даже сомнительные моменты способна раскрасить в позитивные цвета!
Действительно, у меня на глазах были розовые очки. Но, справедливости ради, Мирон Калашников всегда был ко мне внимателен, галантен, заботлив… Настоящий кавалер, о котором мечтает любая девушка. Как он целовался, оооо… Мои колени подкашивались, ступни отрывались от пола, он любил меня покружить при встрече.
Мне казалось это безумно чувственным, романтичным! Даже в голову не
