class="p1">Я не хочу жить в этом и не хочу, чтобы мой сын вырос таким же, как его отец.
Поэтому да, развод — лучший вариант.
Я начну строить свою жизнь без него и брачных обязательств, а Миша и Каролина... ну, это их дело, мне плевать.
— Эй! — муж щелкает пальцами у меня перед носом, и я наконец выскальзываю из своих мыслей.
— Не надо так делать, — прошу я строго. — Какой-то оскорбительный жест.
— А бросать своего мужа — не оскорбительный жест?! — фыркает Миша. — Ты бы хоть остыла, в себя пришла, прежде чем такие решения принимать! Двадцать пять лет брака, любовь, дети — все на свалку, что ли?! Я уж молчу о том, что твоя частная конторка с детьми-инвалидами приносит копейки, и мы все живем на мои деньги: и я, и ты, и Артур, и даже Мира с Авророй! Квартиру купил я! Автомобиль купил я! Все, что есть в этом доме, купил я!
— А я родила тебе троих детей, — говорю невозмутимо. — Трижды была беременна, трижды страдала от токсикоза, проблем со здоровьем, потом выталкивала их из себя через боль, пот и кровь, кормила грудью, таскала, надрывая спину, на себе, воспитывала. Как думаешь, достаточное вложение в семью?! Так что не переживай: при разводе суд разделит все по справедливости.
— Вот дрянь! — шипит Миша, и здесь я уже не выдерживаю, залепляя ему пощечину.
15 глава
— Ах ты! — вскрикивает он, сразу же инстинктивно закрывая обожженную ударом щеку ладонью, а другой рукой замахивается на меня, и в моем сознании это становится финалом, окончательным водоразделом.
Потому что раньше он никогда не поднимал на меня руку.
Ни разу за двадцать пять лет брака.
А теперь...
— Ну, что, ударишь меня?! — фыркаю я, не отступая ни на шаг.
Пусть бьет — раз уж нет совести и чести.
Синяк пройдет, а вот развестись станет только проще.
Как и убить в себе любовь к этому мужчине.
Боже, как же я была слепа и глупа!
Сколько лет я жила с этим человеком, воспитывала с ним детей, вела совместный быт, строила планы, говорила, смеялась, занималась любовью...
Но только теперь вижу его настоящее лицо: искаженное от злобы и ненависти.
Руку он, впрочем, опускает, фыркая:
— Не дождешься. Но и развода не дождешься.
— Да я уже поняла, что мирно не получится. Будем судиться.
— Не боишься, что я отберу у тебя все?! Квартиру, в которой ты столько раз делала ремонт, любовно подбирала обои, шторы, картины?!
— Не переживай, шторы и картины я могу забрать с собой.
— А автомобиль?!
— На него мне вообще плевать.
— А сын?! — он ударяет по больному. — Потерять сына ты не боишься?!
— С чего бы мне его терять?! — пожимаю я плечами.
Веду себя спокойно, знаю прекрасно, что никакой нормальный суд не разлучит мать с ребенком, особенно если отец — предатель со второй тайной семьей, но сердце все равно начинает биться быстрее... материнский инстинкт внутри меня орет: я не отдам тебе своего сына!
— С того, что у меня есть огромные деньги и огромные связи, — фыркает муж. — Захочу — заберу у тебя Артура.
— Ты мне угрожаешь?! — удивляюсь я.
— Нет, предупреждаю.
— Предупреждалку свою не сломай.
— На твоем месте я подумал бы еще десять раз, прежде чем...
— К счастью, ты не на моем месте, — перебиваю я. — Но после того, как ты поднял на меня руку и продолжаешь угрожать, я бы предпочла, чтобы ты свалил из квартиры.
— Я?! Свалил?! Из квартиры, которую сам же и купил?!
— Да, — киваю я. — Ради сына. Ты ведь не хочешь, чтобы он случайно стал свидетелем наших скандалов и того, как папа замахивается на маму?!
— Саша, это манипуляция.
— Да. И сейчас, смотри, будет еще одна: если не свалишь ты — свалю я. И разумеется, заберу с собой сына. В итоге, думаю, ему придется спать со мной в одной кровати в родительской квартире. Разве ты не предпочел бы, чтобы твой сын остался в своей комнате и своей постели?!
— Какая же ты дрянь, — он качает головой, а потом кивает: — Ладно, я уйду. Дня на три, не больше. Просто чтобы ты успокоилась. Потом я вернусь, и мы поговорим еще раз.
Я мысленно отвечаю: не поговорим.
Но на деле лишь молча наблюдаю, как он достает свой отпускной чемодан, кидает туда какие-то свои вещи, а потом, даже не попрощавшись с сыном, уходит.
Интересно, к Каролине или в отель?!
Чтобы не погрузиться в саморефлексию, обиду и боль, я принимаюсь за домашние дела.
Когда зову на ужин Артура, он спрашивает:
— Мама, а где папа?!
— Уехал в командировку, милый, — вру я первое, что приходит на ум.
— Но он даже не сказал мне «пока»!
— У тебя в комнате было тихо, и мы решили, что ты уснул.
— Не, я просто играл...
— Скажи ему потом об этом. Думаю, он обязательно извинится.
— Ладно, — сын начинает есть, а я отворачиваюсь к кухонной раковине, пытаясь сдержать подступающие слезы.
Да уж... сильные женщины тоже плачут.
16 глава МИХАИЛ
— Потерять сына ты не боишься?!
— С чего бы мне его терять?! — спрашивает Саша.
Причем с виду она кажется спокойной, но я свою жену за двадцать пять лет брака отлично изучил: лицо у нее бледнеет, шея и плечи напрягаются.
Боится.
Правильно, Саша, бойся.
— С того, что у меня есть огромные деньги и огромные связи, — говорю я равнодушно, продолжая давить в ту же болезненную для нее точку. — Захочу — заберу у тебя Артура.
— Ты мне угрожаешь?!
— Нет, предупреждаю, — качаю головой.
— Предупреждалку свою не сломай.
Надо же, какая шутница!
Вот только готов поспорить, на самом деле ей не так весело, на самом деле она трясется от ужаса.
— На твоем месте я подумал бы еще десять раз, прежде чем...
— К счастью, ты не на моем месте. Но после того, как ты поднял на меня руку и продолжаешь угрожать, я бы предпочла, чтобы ты свалил из квартиры.
— Я?! Свалил?! Из квартиры, которую сам же и купил?!
— Да. Ради сына. Ты ведь не хочешь, чтобы он случайно стал свидетелем наших скандалов и того, как папа замахивается на маму?!
Конечно, мне не нравятся ее манипуляции, но я понимаю: это временно.
Она ведь женщина — эмоциональная, горячая.
А я — терпеливый, я подожду.
— Какая же ты дрянь, — говорю я и даже не знаю, оскорбление это сейчас или комплимент, честное слово. Потому
