что я даже в восторге от того, как она себя ведет, отстаивает свои границы.
В итоге, я даже соглашаюсь:
— Ладно, я уйду, — потому что все равно нет смысла находиться рядом с ней, истерящей. Пусть придет в себя немного. — Дня на три, не больше. Просто чтобы ты успокоилась. Потом я вернусь, и мы поговорим еще раз.
Тем более что сейчас у меня есть и другие проблемы.
В числе прочего возник вопрос, который нужно решить: вопрос моего отцовства в отношении Дамира.
Мой это сын или нет?!
Не представляю даже, как я, дурак, не сделал этого раньше?!
Да и вообще, мы с Каролиной так и не успели нормально поговорить, после прослушивания диктофонной записи я отвлекся на рабочие дела, а Каролина убежала доделывать отчет.
А когда мой рабочий день закончился — ее уже не было на месте... не исключаю, ушла специально, лишь бы со мной не сталкиваться...
Я быстро собираю вещи, к Артуру специально не заглядываю — боюсь, что умоляющий взгляд детских глаз заставит меня остаться, — и спускаюсь вниз, к своему авто.
Погода к ночи испортилась, льет дождь, зато пробок нет.
Я отправляюсь к Каролине.
Она, конечно, открывает дверь, но смотрит на меня с подозрением, тем более что со мной — мой чемодан.
— Другого времени, чтобы поговорить, не нашел? — спрашивает она, но я прохожу мимо нее внутрь.
— Дамир уже спит?
— Да, но...
— Отлично.
Я снимаю обувь, мою руки, а потом осторожно приоткрываю дверь в комнату Дамира.
Сквозь щель вижу, что мальчик крепко спит, подложив под щеку обе ладони.
Сердце невольно щемит: все эти годы я считал его своим сыном и любил... не хочу, чтобы оказалось, что он — чужой.
Но делать нечего: я должен узнать правду.
Я захожу в комнату, прикрываю за собой дверь, чтобы Дамир не проснулся от яркого света, тихо подхожу к его постели, присаживаюсь на корточки и осторожно вырываю у мальчика несколько волосков с головы.
Дамир вздрагивает, начинает ерзать, я глажу его по спине и шепчу:
— Тш-тш-тш...
17 глава КАРОЛИНА
Из офиса я ухожу за пятнадцать минут до официального окончания рабочего дня: не хочу снова говорить с Мишей.
Знаю, что придется, знаю, что это неизбежно, но... мне нужно немного прийти в себя, подумать, подготовиться.
Мысль о том, что Дамир может быть не сыном Миши, начинает вертеться в моей голове назойливой мушкой.
И ведь я всегда знала, что есть такая вероятность!
Но всегда думала: если с Мишей я была трижды, а с Давидом всего один раз, если Дамир похож на Мишу, если сам Миша видит это и признает сына, значит, все и так ясно!
Теперь я понимаю: все может оказаться иначе.
Тест ДНК может показать, что Миша и Дамир — не отец и сын.
И что тогда?!
Бросит ли Миша моего мальчика и меня?!
Прекратит ли финансовую помощь?!
Отберет ли квартиру, и няню, и детский сад, и мою работу, и все блага, которые мы получали столько лет?!
А еще — отвернется ли он от меня раз и навсегда?!
Ведь я просто не переживу этого!
Я так люблю его!
Даже сейчас, когда он подверг сомнению мою верность, мои слова!
Даже сейчас, когда он сказал, что будет делать ДНК-тест!
В конце концов, его можно понять...
Я возвращаюсь домой и отпускаю няню.
К счастью, Дамир уже чувствует себя получше: температура спала, причем сама, без жаропонижающего сиропа, остались только насморк и кашель... ну, с этим ничего не поделать: придется лечить еще пять-семь дней.
Главное, что сынок уже не лежит пластом, положив маленькую ладошку на горячий лоб, а я с аппетитом кушает, играет и даже читает.
Да-да, у нас ведь первый раз в первый класс через полгода. Дамир уже знает все буквы, различает слова и сам составляет простые предложения.
Пока я вожусь с сыном, готовлю ужин, переписываюсь с подругой, наступает ночь.
Я укладываю Дамира спать: он еще болеет, так что засыпает быстро и легко.
Потом принимаю душ и ложусь сама.
Но даже задремать не успеваю: раздается звонок в дверь.
Я вздрагиваю, но почему-то сразу понимаю: это Миша.
Да, так и есть: это он.
Да еще и с чемоданом.
Неужели жена его выгнала?!
Спросить об этом я не решаюсь, а сам Миша явно пришел сюда с определенной целью.
Он снимает обувь, моет руки и идет в комнату Дамира.
Я застываю у двери в детскую, слушая собственное бешеное сердце.
Через минуту или две он выходит, показывая мне маленький полиэтиленовый пакет с зип-застежкой.
Внутри — несколько волосков моего сына.
— Через несколько дней узнаем правду, — говорит он шепотом, чтобы не проснулся сын, и убирает этот пакетик в нагрудный карман своего пиджака.
— Окей, — киваю я послушно, а сама думаю: боже, что делать?!
— Ну а теперь, — продолжает Миша. — Пойдем на кухню, нальем чаю, и ты расскажешь мне наконец-то, как засунула проклятую фотографию в альбом.
— Чт-т... что, прости?! — не понимаю я.
— Фото двухлетней давности из дендропарка. Где я, ты и Дамир сидим вместе на скамеечке. Нас фотографировал какой-то турист.
— Да, я помню эту фотографию.
— Ну вот. Откуда она в моем семейном альбоме?!
— Понятия не имею! — отвечаю я честно.
— Твою мать, — шипит Миша. — Давай хотя бы ты не будешь мне устраивать спектаклей и истерик?! Мне и жены хватило!
— Но я... я правда не знаю... Может, есть кто-то, кто желает тебе зла и хочет разрушить твою семью?!
18 глава
— Ты, например?! — язвительно фыркает Миша и смотрит на меня презрительно, пронзительно, с издевкой...
Он как будто мысленно спрашивает: что, не смогла меня в себя влюбить, решила действовать хитростью?!
Но я, клянусь, понятия не имею, о чем он вообще!
Я никуда ничего не засовывала!
— Что за альбом?! — спрашиваю я, чтобы понять, в чем он вообще меня обвиняет. — С чего ты взял, что у меня есть доступ к твоим семейным альбомам?! Я даже никогда не бывала у вас дома!
— Речь про фотокнигу, — объясняет он нетерпеливо, раздраженно. — Я подарил ее на день рождения сына своей жене. И там оказалась эта фотография... с тобой и Дамиром!
— Тшшш, — прошу я, на автомате прикладывая палец к губам. — Сын спит...
Но Мише как будто совершенно наплевать. Он даже про здоровье Дамира не спросил, а ведь я днем на работе упоминала, что он заболел!
Он просто продолжает все тем
