в то время как тело подстрекательски шепчет, что можно было бы немного вздремнуть, напоминая, что поспала она после ночной смены в магазине всего четыре часа. Распластавшийся рядом Эрик муками совести был явно не обременён, удачно спрятавшись за широкой спиной сидящего впереди одногруппника, и вовсю пускал слюни на даже не начатый конспект сегодняшней лекции. Элла косится на спящего друга и шумно выдыхает — вот же счастливый человек, которому деньги присылают родители, в то время как сама она как-то умудряется совмещать учёбу, интернатуру и две подработки.
Элла переехала в Берлин шесть лет назад, едва ей исполнилось двадцать, сумев пройти на бюджет в этот институт. Её родители, должно быть, гордятся ею: поступила в один из лучших медицинских институтов в стране, переехала в столицу и помогает им деньгами — дочь, о которой мечтают все. Элла не хочет их разубеждать в радужных картинах своей жизни, с неизменной улыбкой повторяя в каждом телефонном разговоре, что у неё всё хорошо.
Наверное, можно считать, что у неё и правда всё хорошо: она действительно смогла поступить на бюджет в Национальный Медицинский Институт, обустроилась в Берлине, обзавелась друзьями, сначала нашла общежитие, а потом и квартиру, при этом работая и высылая семье деньги. Это то, о чём знают все её родственники и старые друзья из родного Лейпцига. Жизнь самостоятельного и независимого человека, за ширмой которой Элла разрывается между учёбой на последнем курсе, интернатурой, двумя подработками и сном по четыре часа в перерывах между, и это то, о чём не знают ни знакомые из Лейпцига, ни родственники. Она уже взрослый человек, а взрослые люди не жалуются на свои проблемы.
Элла тоже не жалуется, иногда сжимая до боли кулаки и держась из последних сил, чтобы всё не бросить и не уехать обратно в родной город. Нет, конечно же, она так не сделает. Она хочет стать хирургом здесь, в Берлине, и она им обязательно станет. Элла уже слишком далеко зашла, чтобы теперь поворачивать назад. Время на часах медленно приближаются к заветной цифре, показывая окончание пары, и она уже даже почти не хочет спать, снова воодушевляясь всплывшей в голове картинкой планируемого будущего. Отличная мотивация не поддаваться минутной хандре.
— Я чё, опять уснул? — хрипло отзывается разбуженный вознёй одногруппников рядом Эрик.
— И слюни ещё пустил, — кивает Элла на раскрытую на парте тетрадь с заломом от щеки друга.
— Старик совсем убаюкал, — пожимает плечами Эрик, сворачивая многострадальную тетрадь и запихивая её в сумку. — Пойдёшь в столовку?
— Тебе лишь бы поесть, — закатывает глаза Элла, подталкивая друга к выходу. — Пойду, конечно. Мне срочно нужен кофе.
Эрик не сдерживает идиотского смешка и понимающе кивает. Он знает, как сильно Элла выматывается, приходя домой посреди ночи и валясь с ног от усталости. Луиза тоже это знает, заботливо оставляя Элле порцию ужина в микроволновке и заваривая кофе утром. Они с Эриком как-то предлагали подруге уволиться с одной из подработок и оплачивать свою долю за квартиру частями, но Элла предсказуемо отказалась, сказав, что раз они снимают эту квартиру втроём, то и условия оплаты должны быть для всех одинаковыми. Идеальная подруга, ответственная соседка, чудесная дочь — Элле Брандт скоро точно будет полагаться награда лучшего человека вселенной.
— Луиза ждёт в сквере, — оповещает Эрик, смотря в экран телефона.
Элла кивает, поправляя сумку на плече, и поворачивает в столовую, где уже стали собираться отпущенные с пар студенты.
— Ей взять что-нибудь? — встаёт она в очередь.
Эрик быстро что-то печатает в телефоне, видимо, переадресовывая вопрос Луизе, и подходит ближе, мотая головой.
— Говорит, чтобы мы поторопились, — фыркает он, убирает телефон в карман.
Элла не сдерживает улыбку, представляя недовольное лицо ждущей их на улице Луизы. В прошлый раз они с Эриком здорово задержались в столовой, за что получили щедрые щелбаны и коронное выражение лица «я потратила на ожидание лучшие минуты своей жизни». В этот раз Элла подстраховывается, прихватывая для Луизы несколько шоколадных батончиков и сок. Милость богини превыше всего.
— Предусмотрительно, — щурится Луиза Браун, встречая их на скамейке в сквере около института, и тут же расплывается в улыбке, выгребая из рук Эллы продовольственные подношения. — Я так заебалась, вы бы знали.
Луиза откидывается на спинку скамейки с тяжёлым вздохом, тут же распаковывая один из батончиков, а Элла думает, что заёбываться в медицинском — это часть внедрения в профессию, не иначе.
— Вирусология? — плюхается рядом на скамейку Эрик, вытягивая ноги.
— Не произноси этого слова при мне, — шипит Луиза, кусая батончик. — Мне эта херня скоро начнёт сниться в кошмарах. Вот скажите, зачем мне вирусология? Я, блять, хирургом планирую быть, а не вирусологом!
Луиза эмоционально вскидывает руку в воздух, а Элла, не сдерживая смешка, устало садится на скамейку с другой стороны от подруги, блаженно потягиваясь и откидываясь на спинку. Они втроём хотят связать свою жизнь с хирургией, попутной изучая ещё кучу всего, что точно им не пригодится в их деле, так что да, Элла прекрасно понимает Луизу.
— Вдруг ты будешь хирургом в Эфиопии, а? Или в каких-нибудь дебрях Амазонии? Вот вспомнишь тогда напутственную речь старикашки Норта, — со знанием дела поднимает палец Эрик, тут же получая несильный тычок в плечо от Луизы.
— Если меня занесёт в этот пиздец, то только с тобой, — приторно улыбается девушка, дожёвывая батончик. — Может, я вообще удачно выйду замуж и мне не придётся никогда работать, — мечтательно прикрывает глаза Луиза, облокачиваясь на спинку скамейки.
Элла давится улыбкой, а Эрик — возмущённым смешком.
— За кого это ты там замуж собралась? Да с твоим характером тебе только в племенах Эфиопии и жить, — фыркает Эрик, ловя убийственный взгляд подруги.
— Да вон хоть за того красавчика, — кивок в сторону университетской парковки. — Судя по его виду, деньги у него точно есть. Кто это вообще такой? Не первый раз уже его тут вижу.
Элла и Эрик прослеживают взгляд подруги, останавливаясь на стоящем на парковке парне в мотоциклетной куртке. Высокий, со спадающими на лоб прядями платиновых волос, спортивный и явно при деньгах — такие парни учатся в каких-нибудь престижных заграничных бизнес-ВУЗах, а не в медицинских институтах.
— Зачётный мотик, — комментирует Эрик, оценивая стоящий позади парня и блестящий на солнце чёрный «ямаха». — Знаете, сколько такой стоит? Нам с вами всем почки придётся продать. Он точно не из нашего института, я бы его запомнил.
— Если он ещё пару раз тут появится, то его запомнят все, — усмехается Луиза, протыкая трубочкой упаковку сока. — Чёрт, почему с нами не учатся такие
