ты найдешь...
— Этот кто-то — я сама.
Долгое время я защищал Тирни, как свою собственную дочь. Теперь у меня была жена, о которой нужно было думать. И сын на подходе. И если Тирни пойдет к федералам, если она подвергнет Лилу опасности и заставит меня выбирать между ними, я знал, на чью сторону я встану. И она тоже.
— Тир. — Я прижал ее руку к своему ровно бьющемуся сердцу. — Еще не поздно повернуть этот корабль. Перестань бороться. Успокойся. Выходи замуж за влиятельного мужчину. Пусть он заботится о тебе, дорогая. Ты боролась всю свою жизнь. Не пора ли отпустить?
Я бы позволил Ахиллесу жениться на ней. Я мог бы пересчитать по пальцам одной руки количество мужчин, которые могли бы справиться с этой банши, и он был одним из них. Он бы хорошо о ней позаботился. Обеспечил бы ей безопасность. И со временем она могла бы даже показать ему все свои разбитые части. Они могли бы собрать их воедино. Как чертов пазл из 5000 деталей.
Она покачала головой.
— Я устала от несчастных случаев на дороге. От запаха пороха и вкуса крови. От союзов, основанных на том, кто может помочь мне выжить, а не на том, кто мне действительно дорог. Позволь мне бороться за выход из этого мира так, как я считаю нужным. Я взрослая девушка. Я могу позаботиться о себе сама.
Выжить. Я ненавидел это слово. Оно подразумевало удачу и некоторую степень жертвенности.
— Ты ни в чем не выжила, дорогая; со всем, с чем ты столкнулась, ты боролась и побеждала. Ты переживешь и эту бурю.
— Я не могу. — Слезы текли по ее лицу, быстро и непрерывно. — Я больше не могу бороться. Я измотана.
— Тирни...
— Пожалуйста, — прошептала она. — Поверь, что я буду защищать тебя, Лилу и моего племянника. Потому что я всегда буду это делать. Я люблю вас всех до смерти. Позволь мне пожертвовать Ферранте, чтобы спасти себя. Это все, о чем я прошу.
Я сжал ее руку в своей.
Безмолвное «да».
Затем я отпустил ее.
48
Тирнан
130 ДНЕЙ ДО САМОУНИЧТОЖЕНИЯ
Я хотел жить.
Я нашел свою цель.
Нечто потрясающее, ради чего стоило жить с моим прошлым и кошмарами.
Она.
49
Лила
Первое, что я увидела, когда снова проснулась, был мой муж, сидящий рядом со мной, с опущенной головой между массивными плечами.
Он смотрел на свои скрещенные пальцы, выглядящие комично гигантскими на хрупком пластиковом стуле.
Тепло разлилось по моей груди.
Он был здесь.
Он выжил....
И я тоже.
Я потянулась, чтобы коснуться его руки и дать ему понять, что я проснулась. Он поднял голову. В его глазах отражались страдание и беспокойство. Печаль в них разрывала меня на части сильнее, чем сама авария.
— Как ты? — спросил он.
Я слабо улыбнулась.
— Это была всего лишь царапина. Я и ребенок в порядке. — Но он не хотел слышать о ребенке. — Скажи мне, что ты не убил Алекса, Тирнан.
— Кому какое дело...
Я подняла ладонь, чтобы остановить его.
— Мне. Я не хочу, чтобы ты зацикливался на том, что со мной случилось, по крайней мере, пока. Отвлеки меня. Расскажи, что произошло в Вегасе.
Мой муж никогда не принимал приказов от кого-либо. Тем более от подростка весом в 50 килограммов. Но он все же пошел мне навстречу.
Он сжал челюсти и провел языком по ровным верхним зубам.
— Он жив. Мы заключили сделку с Братвой. Ахилл взял себе сувенир в виде его брата, Джереми. Все улажено.
Я улыбнулась, хотя это причиняло боль моему лицу.
— Хорошо.
— Тебе больно?
— Нет, — соврала я. Врачи прописали мне минимальную дозу морфия, но я отказалась от нее ради ребенка. Каждый вздох вызывал головокружение от боли.
— Ты поранилась?
— Нет.
— Ты знаешь, кто в нас врезался? — Я знала, что это не было несчастным случаем. Особенно учитывая, что другой автомобиль успел скрыться.
— Работаю над этим.
— Тирни в порядке?
— Она в порядке. — Осознав, как резко он прозвучал, он добавил: — Проснулась и злится, что означает, что она вернулась в нормальное состояние.
Мы смотрели друг на друга, и тишина в моих ушах звучала громче, чем когда-либо.
— Что с тобой? — Я наклонила голову, нахмурившись.
Он хотел, чтобы ребенок умер? Он был разочарован, что тот выжил?
— Мне нужно кое-что сказать.
О, нет. Это не предвещало ничего хорошего. Я ждала. Когда он ничего не сказал, я нервно пошутила:
— Мы что, ждем разрешения друг друга, чтобы заговорить? Потому что ты знаешь, что я упрямая.
Тирнан не улыбнулся. Он был очень неподвижен, как обычно. Как скульптура. В его венах текла ледяная кровь. Я посмотрела вниз, следуя его взгляду.
Его руки дрожали.
И тогда человек, который никогда не моргал, на самом деле моргнул. Редкий момент, когда он позволил себе расслабиться. Забыть о своем нерушимом самообладании.
— Я люблю тебя.
И впервые в жизни я была раздавлена тем, что не могла слышать. Потому что его слова — эти слова — я хотела услышать в своих ушах, в своем сердце, в своих венах.
— Я люблю тебя с силой, которая может уничтожить планеты и вселенные, Лила. — Его лицо исказилось от самоненависти. Мое выражение лица, должно быть, выдало мою радость, потому что он вздохнул. — Ты не должна этим наслаждаться, Геалах. Ты должна очень, очень бояться. Когда дело касается тебя, у меня нет красных линий. Нет логики. Я буду любить этого ребенка как своего собственного, потому что все, что рождается от тебя, обязательно будет совершенством. Он будет моим. И я убью за него. Умру за него. — Эти слова пронзили мою кожу, согревая ее удовольствием, которое не могли дать мне даже оргазмы. Возвращая меня к жизни.
— Но не заблуждайся, — продолжил Тирнан. — Я всегда буду любить тебя больше. Больше, чем его. Больше, чем себя. Больше, чем этот мир. Моя любовь к тебе не красива, не цветиста и не романтична. Но она настоящая и вечная.
Мои глаза наполнились слезами. Я прижала кулак ко рту, пытаясь сдержать рыдание, которое вырывалось из него.
— Так ты не хочешь меня отпускать?
— Дорогая, я даже в туалет тебя одну не отпускал, пока мы не
