ним, у меня не получится трезво мыслить и вернуть себе контроль над собственной жизнью.
Зайдя домой, я сразу кинулась к шкафу. Достав чемодан, начала без разбора скидывать в него вещи, которые попадались под руку. Я запрещала себе сомневаться в принятом решении. Мне нельзя оставаться с Кириллом. Я это понимала.
— Ты вроде сказала, что у Кирилла сегодня останешься, — заглянула ко мне Арина. — Ты уезжаешь что ли? Опять с Кириллом? Надолго?
— Одна. — Я посмотрела на сестру, чувствуя, как в глазах собираются слезы. — Мне надо уехать от него.
— Что произошло? — Арина села рядом со мной на пол. — Кирилл что-то сделал? Обидел тебя?
Я помотала головой и в этот момент выдержка окончательно покинула меня. Поток слез вырвался вместе с хрипом. Меня разрывало на части от необходимости придерживаться единственно верного в моей ситуации решения…
— Я должна уехать. Иначе я просто не смогу… разорвать это… и погибну с ним. — Спрятав лицо в ладонях, я с душераздирающим воем выпускала из себя жгучее отчаяние. Прямо сейчас мне казалось, что я умираю… Я вросла в Кирилла, душой прикипела, растворилась в нем. Рвать с ним было адски больно. Но поступить иначе я просто не могла. Я теряла себя рядом с ним. Оставалось совсем немного до того момента, когда я пересеку точку невозврата. Сегодня это едва не случилось.
— Алин, ты пугаешь меня.
Встревоженный голос сестры заставил меня унять истерику. Кое-как я взяла себя в руки.
— Прости меня. Пожалуйста, прости меня.
— Тебе обязательно уезжать? — Глядя на меня Арина тоже начала плакать.
— Он знает, где я живу, знает, где работаю… Он знает про меня все… Я не смогу отказаться от него, пока он рядом. — Я боялась, что если снова увижу Кирилла, то упаду к его ногам. И он окончательно меня растопчет, сделает своей послушной тенью, а я слова поперек не скажу, потому что не умею противостоять ему.
— А как же я? — Всхлипнула Арина. — Как я без тебя?
Я прижала сестру к себе так крепко, насколько хватило сил.
— Я никогда тебя не брошу. Никогда. Слышишь? Но мне нужно время вдали от Кирилла. Иначе я не смогу разорвать эту связь. Пожалуйста, пойми меня.
Арина кивнула, продолжая плакать. Глядя на нее, у меня разрывалось сердце, но я не могла остаться.
— Куда ты поедешь?
— Я не знаю.
— А когда вернешься?
— Не знаю.
Неожиданно раздался очередной звонок от Кирилла. Снова я не ответила. Прямо сейчас я нарывалась на наказание. Игнорировать его звонки я не имела права. И мне было физически тяжело это делать. Душа умоляла ответить, повернуть назад, сдаться, подчиниться, попросить прощения за непослушание… Когда вызов прекратился, я вытащила из телефона сим-карту, продолжая отчаянно рубить концы.
Обняв себя, Арина молча наблюдала за моими сумбурными действиями.
— Я завтра оформлю новый номер и сразу позвоню тебе. Хорошо?
— Ты уверена, что другого выхода нет?
— Ты же видишь, что я зависима от него. У меня не получается ему противостоять. — Я знала, если останусь, то уже завтра приползу к Кириллу обратно, и это окончательно меня уничтожит. — Чем дальше я от него буду, тем проще мне будет развязать этот узел.
— Я ненавижу его за то, что он сделал с тобой. Ненавижу за то, что из-за него ты оставляешь меня.
— Я вернусь, как только почувствую, что развязалась с ним. — Я понимала, что на это может уйти много времени. Вероятно, мне все же придется сменить работу, но это не то же самое, что лишиться ее окончательно… — Я бы забрала тебя с собой, но у тебя учеба. Я не могу срывать тебя с места.
Арина продолжала тихо плакать.
— Мы никогда надолго не расставались.
— Мы обязательно скоро увидимся. — Я поцеловала сестру в макушку. — Обещаю. Приедешь ко мне на каникулы.
— Каникулы? Это значит, что в ближайшие несколько месяцев ты не вернешься?
Арина расплакалась сильнее прежнего. Прижимая к себе сестру, я плакала вместе с ней.
— Прости, что мои отношения с Кириллом отразились на тебе. Ты не должна была от этого пострадать.
Несколько минут мы не двигались, продолжая плакать и прощаться.
— Оставь мне это. — Арина вытащила из чемодана мою толстовку и прижала к груди.
— Конечно, — улыбнулась я сквозь слезы.
— Я буду скучать… Уже скучаю. Обещай звонить мне каждый день.
— Обещаю.
Когда чемодан был собран, я позвонила отцу с телефона сестры. Сказала, что мне срочно нужно уехать и попросила его присмотреть за Ариной.
Оставалось самое сложное: порвать с Кириллом окончательно. После следующего шага пути назад не будет. Дотронувшись до ошейника, я нащупала застежку. С первого раза она не поддалась. Потребовалось приложить усилия.
«У тебя нет права его снимать», — звучал в голове голос Кирилла.
Руки подрагивали, когда я срывала с себя ошейник. Я носила его несколько месяцев. И сейчас ощущала себя непривычно без него.
Запаковав ошейник в пакет, я вызвала курьера, собираясь вернуть Кириллу символ его власти надо мной и тем самым поставить точку в наших отношениях. Говорить с ним лично я не хотела. Опасалась, что увидев его, не найду в себе сил уйти.
Сидя в аэропорту в ожидании рейса, я убеждала себя, что поступаю правильно. Когда самолет взлетел, несмотря на жгучую боль от расставания с Кириллом, я почувствовала облегчение. Как будто оковы, удерживающие меня рядом с ним, ослабевали. Я верила, что чем дальше от него буду находиться, тем быстрее смогу побороть свою патологическую привязанность.
Глядя в иллюминатор, я прощалась с родным городом, со своей прошлой жизнью и с Кириллом. Если бы он не вынудил меня уволиться, возможно, я бы еще долго не замечала, как разрушаю собственную жизнь, слепо подчиняясь мужчине, который за три года ни разу не назвал меня по имени…
Глава шестьдесят вторая
Не сразу, но Богдан и Зоран остановились. Волны неприкрытой ярости исходили от обоих, вынуждая меня поежиться. Оба тяжело дышали. У одного была разбита губа и рассечена бровь, у другого кровь сочилась из носа. Хоть драка длилась недолго, но потрепать друг друга они успели изрядно. Неприятно было осознавать, что причиной ссоры между лучшими друзьями стала я.
Подняв с пола платье, я быстро надела его. Отыскала туфли. Меня сильно трясло. В глазах стояли слезы. Самообладание трещало по швам.
— Мы все заигрались. — Я обхватила себя руками, пытаясь вычленить в голове момент, когда все пошло наперекосяк. — Дальше так продолжаться не может… Пора это заканчивать. — На последней фразе голос стал тише, сердце начало болезненно ныть.
Не предполагала,
