быть.
Шарлотта дрожит. Вжимается спиной в кресло, молясь, чтобы оно скрыло её от большого плохого человека, который хочет использовать её как секс-куклу.
— Не могу обещать, что тебе понравится, но мне от этого станет легче, — добавляет Хайдин. — Всё ещё хочешь помочь мне, красотка?
Он отпускает подлокотник правой рукой и кладёт ей на колено, отчего девушка подпрыгивает, и с её накрашенных губ срывается стон.
— Хайдин, — говорю я, объявляя о своём присутствии.
Он грубо смеётся, отталкивая её стул, и она встаёт, чтобы выбежать из комнаты, оттолкнув меня с дороги.
Хайдин возвращается к окнам. На многие мили вокруг ничего нет — только леса, ещё леса и горы. Братья Пик — наши отцы — когда-то думали, что этого достаточно, чтобы держать заключённых в узде. Но Эштин доказала, что они ошибались, поэтому мы приняли дополнительные меры предосторожности, чтобы убедиться, что никто больше не сбежит, включая нас. Мы никогда не уйдём из «Бойни». Как бы нам этого ни хотелось.
— Мы пригласили её, чтобы она помогла тебе, — напоминаю ему.
— Она не может, — рычит Хайдин.
— Ты даже не даёшь ей попробовать, — возражаю я. Думаю, что часть её хочет вылечить его, хотя Шарлотта понимает, что он не сломлен. Он просто человек, одержимый демонами.
— Пока не встанет на колени, она бесполезна, — бормочет Хайдин.
— Кэш позвонил Дэвиду.
Дэвид — сутенёр, и женщины, которых он одалживает, настолько близки к психотерапии, насколько это возможно для Хайдина. По крайней мере, они, кажется, помогают хоть немного. Когда ты готов платить за секс, ты можешь делать всё, что захочешь. Пример тому — я был по самые яйца в Эштин всего каких-то сорок восемь часов назад, а она понятия не имела, кто я такой. Просто мужчина, готовый заплатить за пользование её телом. С этого момента она будет отдавать его мне бесплатно.
— Она здесь? — спрашивает Хайдин, игнорируя моё предыдущее заявление.
— Ага.
Мы с Кэштоном приехали с Эштин вчера утром, но до сих пор не видели Хайдина. Я некоторое время давал ей успокоительное. Хотел, чтобы она немного поправилась, прежде чем проснётся и поймёт, что её жизнь навсегда изменилась. У меня есть планы на неё, и я не могу приступить к их осуществлению, пока она не будет готова.
Хайдин сжимает руки в кулаки и шепчет:
— Тебе не следовало возвращать её.
Я провожу рукой по волосам.
— Она здесь для того, чтобы мы её использовали. Ты... мы все заслужили свою месть.
Когда-то я любил Эштин, но позволил ей затуманить мой рассудок. Это сделало меня слабым и чуть не погубило моих братьев. Я больше не повторю эту ошибку.
Хайдин поворачивается ко мне лицом.
— Я собираюсь убить её, — рычит он. — Неужели ты этого не понимаешь? Если я прикоснусь к ней, она умрёт.
Он делает глубокий, успокаивающий вдох.
— И хуже всего то, что она этого не заслуживает, — Хайдин опускает голову и качает ею, — она не несёт ответственности за то, что произошло после её ухода.
— Она бросила нас, — выдавливаю я из себя.
От одной мысли о том, что Эш сбежала от меня и ей всё сошло с рук, мне хочется убить какого-нибудь невезучего ублюдка. Нам повезло, иначе я, вероятно, никогда бы её не нашёл. Мне неприятно это признавать, но моя жена хорошо спряталась.
— Нет. Она бросила тебя. Эштин никогда не принадлежала ни мне, ни Кэштону. Она была твоей, и ты позволил нам одолжить её. Большая разница.
Так и есть. Я получал удовольствие, наблюдая за тем, как кончают мои братья. Эш это нравилось. И это то, что заводило меня больше всего. Она была моей, и я мог пользоваться ею, но также и одалживать. Теперь она под нашей крышей, и мы втроём позаботимся о том, чтобы она всегда была на коленях.
— Что ж, теперь она наша, — говорю я как раз в тот момент, когда входит Кэштон.
— Я послал машину за девочками. Они скоро будут здесь, — объявляет он.
Хайдин снова поворачивается к нам спиной и смотрит в окно, наблюдая, как сгущаются облака. Предполагается, что в ближайшие несколько дней будет гроза. Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Мне нравится наблюдать, как мир погружается во тьму.
Я захожу в наш офис и сажусь за свой стол. Первым делом открываю запись с камеры на своём компьютере. Эштин стоит в своей ванной, сложив руки на животе, и смотрит на себя в зеркало. Слёзы текут по её щекам, когда она опускает пальцы к своему клейму. Несмотря на то, что оно было у неё много лет, оно было скорее напоминанием о том, откуда она родом. Теперь это реальность.
На этот раз, пока Эш была в отключке, я поместил в неё устройство слежения. Теперь она от меня никуда не денется.
Успокоительное в тот момент было лучшим вариантом, потому что я не хотел, чтобы она поняла, у кого она и что происходит. Увидеть выражение её лица в ванной, когда наши взгляды встретились, стоило того, чтобы подождать.
Эш отступает на несколько шагов, обнажённое тело сотрясается от рыданий, слёзы текут по её лицу, словно капли дождя, которые бьют в окна у меня за спиной. Она рыдает навзрыд, и это заставляет меня улыбаться.
«Поплачь для меня, милая».
Дверь в кабинет открывается, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как входит Кэштон. Он плюхается за свой стол слева от меня и смотрит на меня.
— Девочки прибыли. По крайней мере, они займут Хайдина на весь день.
Я фыркаю.
— Может быть.
«Если он их не убьёт».
— Остаётся только надеяться.
Кэштон берёт пульт от телевизора на своём столе и включает семидесятидюймовый экран, закреплённый на дальней стене.
Появляется наш друг, он стоит у входа в свой офис. «БЛЭКАУТ» написано чёрными буквами позади него и его жены, которая стоит рядом с ним. Её рука на животе. Пока это не заметно, но она ждёт ребёнка.
На лице девушки сияет широчайшая улыбка, когда он наклоняется и берёт её за правую руку, обращаясь к большому собранию репортёров. Он хочет, чтобы мир знал, что она для него — всё. Я понимаю. Он отдал свою жизнь за неё. И чуть не лишился всего, что любил.
В новостях показывают рекламный ролик,
