то, что вообще начала этот разговор.
— Мой Финн сделал такое? – она сводит брови в явном недоверии.
— Да, сделал, – повторяю я, раздраженно щелкая пальцами в сторону официанта, чтобы тот побыстрее принес эту проклятую мимозу, надеясь, что выпивка поможет мне пережить этот разговор.
— Хм. Скажи, Стоун, зная моего сына, разве похоже, что он мог так поступить? – продолжает она допытываться, ее голос звучит как лезвие, обернутое в шелк.
— Раньше я бы сказала "нет". Но у меня есть доказательства.
— Ах, да… доказательства. Опять это надоедливые словно, – говорит она, проводя подушечкой пальца по краю бокала, и в ее голосе впервые слышится злость.
Теперь моя очередь морщить лоб от недоумения.
— Что вы имеете в виду?
— Ты не знаешь? – удивленно спрашивает она.
— Не знаю, что? – спрашиваю я слишком громко, привлекая внимание других посетителей. Мысленно даю себе пощечину за несдержанность и, дождавшись, когда любопытные взгляды устремятся обратно к тарелкам, повторяю шепотом: — О чем вы говорите?
— Конечно, ты не знаешь. Если ты злишься на Финна за то, что он разрушил твои планы, то, очевидно, и избегаешь любых новостей о нем.
— Шарлин, вы же сами говорили, что терпите пустой болтовни.
— Верно, – усмехается она, но в ее усмешке нет ни капли веселья. — Финн бросил футбол.
— Бросил? – у меня буквально глаза вылезают из орбит.
— Да. Знаю, он никогда не мечтал о карьере футболиста, но обстоятельства… скажем так, оказались в лучшем случае печальными. Видишь ли, Ричфилд регулярно тестирует спортсменов, чтобы избежать скандалов. В конце концов, на кону репутация колледжа.
— Какое это имеет отношение к Финну?
— Прямое, дорогая. У Финна положительный тест на стероиды.
— Это невозможно! – почти кричу я, уже не обращая внимания на окружающих. — Финн никогда бы так не поступил.
— Именно. Мой сын может витать в облаках, думая о заездах, но он честен до мозга костей и всегда ответственно относится к выполнению своих обязанностей. Футбол – одно из них.
— Он не жулик, – добавляю я со всей убежденностью. — Футбол не был его мечтой, но жульничать? Он бы никогда не стал этого делать.
— К сожалению, декан Райленд и мой муж больше верят листку бумаги, чем слову моего сына.
— Но вы-то в это не верите?
— А ты? – ее взгляд становится пристальным, будто она хочет оценить мою реакцию.
— Нет, не верю.
— Хорошо. Я тоже, – отвечает она с улыбкой облегчения на губах. — Тогда скажи, Стоун, если ты уверена, что Финн не способен на такое, может, он не совершал и того, в чем ты его обвиняешь?
Я играю с шариком в языке, мысленно собирая пазл из странных совпадений.
— Кто-то пытается насолить ему. Но кто? – наконец прихожу я к выводу.
— Какая ты смышленая. — Она широко улыбается. — С первой же нашей встречи я поняла, что ты ему подходишь. Финну нужен кто-то надежный, кто сохраняет ясность мысли даже в тумане. Но, дорогая, вопрос не в том "кто", а в том "почему"?
Я коротко киваю, размышляя: если мы выясним "кто" то и "почему" рано или поздно станет очевидным.
— Что вы хотите, чтобы я сделала?
— Честно говоря, больше всего на свете я просто хочу знать, что с Финном все в порядке и о нем заботятся.
— Что вы имеете в виду? Разве вы не присматриваете за ним?
— Мой вспыльчивый муж выгнал Финна из дома пару недель назад.
— Дайте угадаю? Из-за футбола, – язвительно бросаю я, с отвращением морща нос.
— Да.
— Не поймите меня неправильно, Шарлин, но ваш муж – редкий козел.
— Я не обижаюсь, дорогая, – говорит она, тихо смеясь. — Я прекрасно знаю, за кого вышла замуж. Но, несмотря на все его недостатки, Хэнк любит своих мальчиков – даже если выражает это… своеобразно. Не прошло и трех дней после ухода Финна, как мой муж начал угрюмо бродить по дому, заглядывая в альбомы с его детскими фотографиями. Мой муж никогда в этом не признается – гордость не позволит, – но он знает, что был неправ. Однако их отношения – это их дело. Меня волнует только мой сын. Всякий раз, когда я пытаюсь заговорить о его возвращении домой, он отмахивается от меня.
— Финн взрослый человек, Шарлин. Он справится сам.
— Нет, если кто-то играет с его жизнью. Я бы предпочла, чтобы он жил дома, чем в поместье Гамильтонов, – добавляет она, и в ее голосе звучит тревога при мысли о том, что ее сын находится в доме покойного губернатора.
— Он у Линкольна Гамильтона?
— Именно. Линкольн всегда был для Финна как брат, так что я понимаю, почему мой сын обратился к нему. Хотя я очень люблю Линкольна, я не хочу, чтобы Финн оставался в том доме дольше необходимого.
— Почему? Если они друзья, почти братья, как вы говорите, то Финн в безопасности.
— В том доме никто не в безопасности.
Я сглатываю, и по моей коже пробегают мурашки от выражения страха в ее глазах и от загадочного заявления, сорвавшегося с ее дрожащих губ.
— Что вы имеете в виду? – спрашиваю я, но она словно застыла в тревожных раздумьях. — Шарлин? – настаиваю я, но, подняв взгляд, она вновь надевает маску безмятежности и заказывает для нас свежие фрукты и киш.
— Так могу я рассчитывать на то, что ты поговоришь с моим сыном? Убедишь его вернуться? –спрашивает она, полностью игнорируя мой предыдущий вопрос.
Я сдержанно киваю, но тревога по-прежнему давит на мои плечи.
В этой истории есть что-то еще, о чем она мне не договаривает. Я уверена. Если хочу получить ответы, то, похоже, есть только одно место, где их можно найти – поместье Гамильтонов. То самое место, от которого Шарлин Уокер так отчаянно пытается уберечь Финна.

Едва покинув "Магнолию", я мчусь через весь город, пока слова матери Финна все еще гулко отдаются в моих ушах, и отчаянно пытаюсь разобраться в этом клубке хаоса. Но среди всех запутанных нитей, за которые я по очереди тяну,
