связано с Финном, но, видимо, миссис Уокер не в курсе.
К черту мою жизнь!
По крайней мере, ее сын все понял. Последние две недели Финн держался от меня подальше. Он не появлялся в "Большом Джиме", не приходил ко мне в кампусе. Так же внезапно, как ворвался в мою жизнь со своим навязчивым присутствием, он исчез, будто по мановению волшебной палочки. Настоящий Гудини. Но разве не этого я хотела? Чтобы он оставил меня в покое и позволил собрать осколки той жизни, что разбил?
Возьми себя в руки, Стоун!
Хватит уже этой жалости к себе.
Мама права. Мне нужно собраться и перестать ныть о несбывшемся. Тепер это моя жизнь, пора смириться и что-то с ней делать. Нью-Йорк больше не вариант. Ну и что? Я могу быть крутой и здесь, в Ричфилде, как и последние три года. Получу степень юриста, а за это время найду другие возможности изменить мир к лучшему. Но ничего этого не случится, если я буду сидеть в этой комнате и вспоминать звездные ночи и сильные руки, что обнимали меня, клянясь в любви.
Это было тогда.
Сейчас – другое.
Приняв новое решение, я вскакиваю с кровати. Хватаю подушку и швыряю ее в дверь – напоминание выбросить ее в мусорку по пути. Я просто схожу на этот дурацкий бранч и скажу миссис Уокер, что наши встречи больше не имеют смысла. Финна и меня больше нет, так зачем ей эти светские любезности?
С глаз долой, из сердца вон, верно?
Вот что мне нужно отныне лелать. Никаких напоминаний о Финне. Уверена, рано или поздно мое сердце забудет его.
Ради сохранения моего рассудка, я надеюсь, что так и будет.
Оно просто обязано.
27
Стоун
— Я так рада, что ты пришла, – щебечет Шарлин, обхватывая меня в неловких объятиях, прежде чем позволить сесть.
— Вы не оставили мне особого выбора, – отвечаю я со сладкой, но ядовитой любезностью, давая понять, что мне не хочется быть здесь.
Если моя колкость ее и задела, она мастерски это скрыла за безупречной улыбкой.
— Ах, да. Я забыла, какая ты прямолинейная. Это очень облегчит нам разговор, – парирует она, заказывая у проходящего мимо официанта мимозы.
— Я так и думала, что это приглашение не просто для того, чтобы полакомиться сэндвичами с огурцом.
— Ну что ж, Стоун, ты умная девушка. Должна была догадаться, что у моего приглашения была скрытая цель.
— Да, мэм. Просто не ожидала, что вы будете так откровенны, – отвечаю я, удивленная ее прямотой.
— Что поделать? Терпеть не могу ходить вокруг да около, если можно этого избежать. Думаю, в этом мы с тобой похожи, – самодовольно улыбается она.
— Пожалуй. Так чем я могу вам помочь, миссис Уокер?
— Пожалуйста, зови меня Шарлин, – поправляет она, когда официант ставит перед нами бокалы.
— Хорошо, Шарлин. Зачем вы пригласили меня на бранч?
— Разве не очевидно? Мне нужна твоя помощь. Мой сын в последнее время ведет себя совершенно неразумно, и мне нужно, чтобы кто-то убедил его образумиться.
— И вы думаете, что я смогу с этим помочь? – спрашиваю я, скорее из любопытства.
— О, ты удивишься, на что способно ласковое слово или мягкий толчок, если они исходят от женщины, которую мужчина любит. Поверь, деликатное убеждение творит чудеса, – напевает она, отхлебывая апельсинового сока с шампанским.
— Звучит как манипуляция, – холодно парирую я, не впечатленная ее хитростью.
— Мы, женщины, используем все таланты, данные нам Богом, любыми доступными способами. Такая девушка, как ты, которая всего в жизни добивается сама, должна это понимать
— Боюсь разочаровать вас, Шарлин, но вы ошиблись. Я не люблю манипуляции в любом виде.
— Но ты любишь моего сына? – она приподнимает ухоженную бровь, и я поджимаю губы.
— В данный момент – нет.
— Хм. Значит, слухи правдивы. Вы расстались. Можно спросить, почему? – спрашивает она, выглядя опечаленной мыслью, что мы с ее сыном больше не вместе.
— Я предпочитаю не обсуждать свою личную жизнь, если вы не возражаете. И если Финн вам ничего не рассказал, значит, он тоже придерживается того же мнения о личных границах.
— Теперь я понимаю, почему он так увлечен тобой, – ее улыбка возвращается, а печальный взгляд исчезает. — Знаешь, большинство девушек воспользовались бы этим бранчем, чтобы расположить меня к себе.
— Видимо, я не такая, как большинство.
— Нет, не такая, – сухо констатирует она.
Я стискиваю зубы, сдерживая желание спросить, что она имела в виду под этим колким комментарием, но ее следующая фраза удивляет меня еще больше.
— Я думаю, ты лучше. Ты именно та женщина, которая нужна моему сыну.
Неожиданный комплимент заставляет меня покраснеть, и я делаю глоток шампанского. Не успев опомниться, я выпиваю весь бокал, не оставляла даже жалкой капли для приличия. Поставив его на стол, я оглядываюсь в поисках официанта, с нетерпением ожидая, когда мне подольют еще, чтобы пережить этот душевный разговор с матерью Финна.
— Однако мне любопытно, каким образом мой сын тебя оттолкнул. Почему ты с ним рассталась?
— А с чего вы взяли, что это я с ним рассталась? Может, это была инициатива Финна.
— Стоун, если мы хотим строить отношения на уважении, пожалуйста, не оскорбляй мой интеллект. Мой сын никогда не прекратил бы ухаживать за тобой первым. И, пожалуйста, хватит нести чушь о "личных границах" – у меня нет терпения на пустую болтовню. Будь уверенна, я все равно узнаю правду. Поверь мне, нет ничего, чего бы я не смогла узнать, если бы захотела.
— Я верю.
— И правильно. А теперь выкладывай. Что такого сделал мой глупый мальчик, что ты решила разбить ему сердце?
— Вы действительно хотите знать? Прекрасно! Ваш драгоценный Финн уничтожил мой шанс на получение работы моей мечты в Нью-Йорке и лишил меня надежды учиться в Колумбийском на юриста. Вот что он сделал. Довольны? – резко бросаю я, злясь на себя за
