сохранив достоинство.
Пытаясь прочитать выражение лица Истона, я вдруг теряю его из виду, когда какая-то девушка встает перед ним, устраиваясь между его разведенными коленями. Ледяной клинок вонзается мне в грудь и уходит всё глубже, пока я разглядываю ее. Потрясающе красивая — смуглая кожа, темные волосы, глубокие глаза, округлые формы. Абсолютно прекрасная. Но окончательно поджигает меня вид его пальцев, небрежно лежащих на ее бедрах, когда она наклоняется, чтобы что-то сказать ему.
— Натали?
Чад возвращается ко мне с бутылкой водки в одной руке и миксером в другой, как раз в тот момент, когда она отходит, открывая мне вид на Истона полностью. Он медленно приподнимает подбородок, безмолвно подзывая меня.
Моя грудь заметно подпрыгивает от короткого смешка и немого отказа.
Мой ответный взгляд говорит сам за себя: пошел ты нахуй!
— Охренеть, это же Истон Краун, да? — кричит Чад, проследив за моим взглядом и мгновенно замечая нашу дуэль. С занятыми руками он напряженно топчется рядом, и его вопрос выдергивает меня из оцепенения.
Сосредоточься на Чаде. Он доступен. Он здесь. И он точно не станет судьбоносной ошибкой.
Безопасный выбор. Пусть временный, но сейчас жизненно необходимый, чтобы спасти себя от сердца, которое требует немедленно сорваться с места и броситься от Чада к Истону.
Только не вздумай сейчас меня подвести, ты, никчемная гора мышц!
— Он смотрит на тебя так, будто…
— Мы друзья. — Даже пока я мысленно провожу линию фронта, слова на языке ощущаются грязным предательством.
— Судя по тому, как он на тебя смотрит, он с этим явно несогласен.
Мое внимание на секунду возвращается к Истону. Между нами вспыхивает статическое напряжение, прежде чем его взгляд смещается на Чада. Тот поворачивается ко мне с вопросительным выражением.
— Откуда ты его знаешь?
— По работе. М-мы работали, работали вместе. Одно время. Я в медиа, — отвечаю я, не в силах оторвать взгляд от Истона в тот момент, когда к нему возвращается темноволосая богиня и протягивает бутылку воды. По тому, как она прижимается к нему на диване, сразу ясно: между ними есть история. Возможно, сегодня ночью она станет ее продолжением.
От этой мысли у меня скручивает живот. Я опрокидываю остатки своего первого и последнего напитка, резко отводя взгляд и позволяя ему считать это своей победой.
Я не хочу играть во взрослые игры с детским сердцем. И уже не уверена, кто из нас двоих сейчас ведет себя более по-детски. Я просто хочу собрать то, что от меня осталось, уехать домой и попытаться привести себя в порядок.
Я, блядь, выхожу из игры.
С меня хватит.
Видеть его частью этого мира только облегчает задачу, так проще отпустить. Если это и правда его жизнь, то мне в ней не место. Я бы просто свела себя с ума, снова и снова прокручивая этот сценарий ночь за ночью. И даже если бы прошлое наших родителей не стояло между нами, всё равно нет ни единого шанса, что у нас могло бы что-то получиться.
— Натали, с тобой всё в порядке?
— Нет, Чад, — отвечаю я, так и не оборачиваясь в сторону Истона. Жжение поднимается к глазам, и я усилием воли сдерживаю его. — Ты можешь, пожалуйста, проводить меня?
Чад кивает, оставляет всё, что нес, на барной стойке и мягко берет меня за руку чуть выше локтя, ведя сквозь море разгоряченных тел. Музыка меняется, и вместе с ней моя злость постепенно уступает место боли.
Хоть что-нибудь из того, что он говорил мне в последние дни, вообще что-то значило?
Или это всё — какая-то извращенная месть за то, что я уехала из Сиэтла и не отвечала на его звонки?
Чад ведет меня к лестнице, ладонь лежит у меня на пояснице, и я иду целенаправленно, благодарная за то, что пришла и увидела всё своими глазами. Это именно то, что мне было нужно, чтобы отпустить эту фантазию. Я тяжело выдыхаю и позволяю смирению осесть внутри.
Едва мы с Чадом выходим на площадку наверху лестницы, я чувствую, как меняется воздух, и в следующую секунду теплые, загрубевшие пальцы сжимают мое плечо. Кожа головы неприятно покалывает, когда я оборачиваюсь и вижу Истона, сверлящего взглядом нас обоих.
— Куда ты, блядь, собралась? — шипит он, его взгляд жадно и собственнически скользит по мне.
— Довольно грубо, чувак, — вмешивается Чад, и этим сразу зарабатывает от меня очки.
Взгляд Истона резко переключается на него.
— Ты кто вообще?
— Чад, это Истон Краун. Истон, это Чад. Чад просто провожал меня к выходу.
За спиной раздаются одобрительные возгласы, и я киваю куда-то поверх плеча Истона.
— Спасибо за приглашение. Концерт был потрясающим, правда. Это было незабываемо. Желаю тебе всяческих успехов и… наслаждайся своей оргией.
Ненавидя ревнивую нотку в собственном голосе, я не отступаю и снова поворачиваюсь, но Истон хватает меня за запястье, не разрывая зрительного контакта.
— Было приятно, блядь, познакомиться, Чад, — отрезает Истон. — Научись, блядь, читать обстановку и понимать намеки.
Чад смотрит на руку Истона, сжимающую мое запястье.
— Я вежливо прошу.
— Натали, — спокойно говорит Чад, качая головой. — Похоже, я влез туда, куда не следовало.
— Нет, — резко говорю я. — Нет, ты правда ни во что не влез.
Кладу успокаивающую ладонь Истону на грудь ровно в тот момент, когда он сжимает мое запястье сильнее. Но это всё равно что плеснуть керосина в огонь.
— Иди, — добавляю я. — Я найду тебя внизу перед тем, как уйду.
Чад хмурится.
— Ты уверена?
— Нет, она, блядь, этого не сделает, — рявкает Истон. — Так что смирись с этим и свали уже. Я больше не буду вежливым.
Чад смотрит на Истона с выражением «ну ты и мудак», затем наклоняется ко мне.
— Рад был познакомиться, Натали.
Чад отступает, потому что он не идиот, а воздух вокруг Истона стал по-настоящему смертельно опасным.
— Взаимно, — выдыхаю я, пока Чад еще раз переводит взгляд с него на меня и начинает спускаться по лестнице.
Взгляд Истона медленно скользит по моему платью, и я замечаю ту самую красотку, которая крутилась вокруг него. Она стоит у края ближайшего дивана и с любопытством смотрит то на него, то на меня.
— Эм… кажется, ты нужен той девушке.
— Я не с ней, — отрезает он.
— Ладно. Ну, у нее явно другое мнение.
— Нет, — он тянет меня обратно, глубже в комнату.
— Истон, прекрати эту херню. Сейчас же. И отпусти меня.
Игнорируя мои слова, он притягивает меня к себе. В панике я оглядываюсь по сторонам.
— Ты устраиваешь сцену. На нас смотрят люди.
— Это твой пунктик, не
