три дня я спала около четырёх часов, так что это всё, что осталось у меня в голове, — говорю я хрипло. — Ты такой хороший, и такой горячий, и такой весёлый и забавный, и от тебя так вкусно пахнет, и пирожные, которые ты приготовил вчера вечером, были просто восхитительны.
— И ты любишь меня, — тихо говорит Майлз.
— Настолько сильно, — соглашаюсь я, — что мне кажется, зачем кому-то, кто не может встречаться с тобой, вообще вступать в отношения? И почему-то я тебе нравлюсь.
— Люблю, — поправляет он. — Почему-то ты меня любишь.
— Да, — говорю я ему.
Я и люблю. Прямо сейчас. Каждая мышца моего тела занята любовью к нему, пока я стою на тротуаре перед домом моей новой мечты, и первые лучи нового утра заливают улицу.
Одна его рука высвобождается из переплетения наших пальцев и зарывается в мои волосы.
— Теперь мы можем пойти домой? — спрашивает Майлз.
— Вообще-то, — говорю я, — в мою квартиру можно будет заселиться только на следующей неделе.
— В таком случае, — говорит он, — не хочешь ли ты вернуться ко мне?
— Можем мы временно запереться от Джулии?
Он смеётся.
— Мы отправим её ненадолго к Эшли.
— Тогда да.
Майлз прижимает меня к себе, целует глубоким поцелуем, полным чувств: радости и страха, потребности и надежды. Грубый, безудержный поцелуй, который заставляет проезжающую мимо машину просигналить, что на автомобильном языке равносильно пошлому свисту или, может быть, выговору.
Мы отстраняемся, улыбаясь, наши лбы соприкасаются. Мы улыбаемся, дышим, прикасаемся друг к другу и мечтаем о будущем, не произнося ничего вслух.
О том, как лето перейдёт в осень. О поездках с Эшли и Малдером в яблоневые сады в часе езды к югу. О кострах с Джулией, когда воздух станет прохладным, а листья окрасятся в яркие цвета. О вечерах игры в покер, пока в воздухе витает густой сигарный дым, и о долгих утренних прогулках с горячим чаем из «Фики» в руке.
И даже об адских зимних холодах. О новой квартире с газовым камином. О том, как мы с Майлзом будем гулять по снегу, снимать толстую тёплую одежду и забираться под простыни, чтобы согреть друг друга.
И о вещах, о которых я не могу даже мечтать. О том, как всё пойдёт не так, и о красоте, которая может случиться только после подобного.
Второй акт, в который я попала, и дом, который я выбрала, так же, как и он выбрал меня.
Я не могу дождаться. Я не могу дождаться, когда весь этот мир, который я пригласила в свою жизнь, удивит меня.
Глава 38
Пятница, 3 октября
412 дней с тех пор, как я осталась
За дверью Селин Дион оплакивает тот факт, что она не хочет быть совсем одна. Сквозь мелодию таймер духовки едва слышен, и я включаю внутреннюю подсветку, чтобы убедиться, что края брауни стали хрустящими, а верхушка аппетитно потрескалась. Я достаю их и ставлю на плиту, поглядывая на часы.
Конечно, именно сегодня я задерживаюсь.
Я подбегаю к плотно закрытой двери и стучу в неё. Он не слышит с первого раза, поэтому я стучу ещё раз. Музыка смолкает.
— Да? — отзывается Майлз.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
Пауза.
— Да?
Это не внушает доверия.
— Можно мне войти?
Дверь распахивается. Он стоит там без рубашки, нижняя половина его лица покрыта кремом для бритья, в руке бритва.
— Я подумал, что мне нужно побриться, — говорит он в качестве объяснения. — Раз твоя мама приезжает.
Я с трудом сдерживаю улыбку.
— Ты как-то говорил мне, что женщины определённого возраста любят небрежную щетину.
— О, всё верно, — он прислоняется к раковине. — Не могу же я допустить, чтобы твоя мама влюбилась в меня.
У меня вырывается смешок. В конце концов, я уговорила её сходить на свидание с парнем из её спортзала. Всё прошло на удивление хорошо, но потом она сказала мне: «Думаю, я слишком занята, чтобы ходить на свидания». Однако важнее то, что она слишком счастлива в жизни, которую построила для себя, чтобы менять её ради кого-то, кто не воспламенил её мир. И мне это нравилось. Она заслужила ту жизнь, ради которой так усердно работала.
— Ты знаешь, я считаю тебя невероятно сексуальным, — говорю я Майлзу, — но, думаю, Холли Винсент не страшны твои чары.
Его улыбка становится шире.
— Я хочу произвести на неё впечатление.
— Она уже знает тебя, Майлз, — говорю я.
В прошлом году мы ездили к ней на Рождество, спали на крошечном раскладном диване и ели корейское барбекю на вынос, смотря «Это случилось на Пятой авеню», за которым сразу последовал «Крепкий орешек».
— Да, но это будет первый раз, когда она увидит нас здесь, — Майлз машет в сторону нашего нового (старого) жилища.
Формально это будет первый раз, когда кто-либо увидит нас здесь, кроме Эшли и Джулии. Жильё всё ещё в бардаке, но гостиная, одна ванная и наша с Майлзом спальня, по крайней мере, на данный момент пригодны для проживания.
Даже если одно из окон с ромбовидными стеклами буквально скреплено упаковочным скотчем, а при включении нескольких вентиляторов разом у нас вырубается электричество.
Потребуются годы, чтобы привести в порядок этот вырвиглазно-оранжевый коттедж, расположенный в двух с половиной кварталах от того, что цвета зелёной помадки, но с такой же планировкой. Но я не возражаю. Мне и так здесь нравится, и я с радостью подожду.
Раздаётся звонок в дверь, что является сюрпризом. Звонок реагирует на нажатие примерно в одном случае из восьми.
— Чёрт, — говорит Майлз. — Я опаздываю. Прости, — он хватает полотенце с вешалки, чтобы стереть крем для бритья, отбросив мысли о гладко выбритом подбородке.
— Всё в порядке, — говорю я. — Просто надень рубашку и приходи в гостиную. Или не надевай рубашку. Я же сказала всем, что сегодня повседневный дресс-код.
Он даже не прекращает смеяться и целует меня, оставляя пену на моём лице, когда мы отстраняемся друг от друга. Он вытирает мой подбородок полотенцем.
— Сейчас буду, — обещает он.
Я не беспокоюсь ни о маме, ни о сегодняшнем вечере. Я больше нервничаю из-за предстоящей недели.
Сэди навестит меня впервые с тех пор, как мы снова начали по-настоящему общаться.
На протяжении нескольких месяцев после того, как я решила остаться в Вэнинг-Бэй, я ждала, когда эта заноза в моём сердце рассосётся и я перестану скучать по ней.
В тот вечер, когда мы с Майлзом решили вместе купить дом, мы пошли поужинать, чтобы отпраздновать это событие, а потом возвращались домой мимо книжного магазина.
