«иконами» экономических и политических реформ. Наконец, в третью группу входили В. Биляк, Д. Кольдер, А. Индра и Э. Риго, к которым примыкал и новый министр обороны генерал армии Мартин Дзур, который «с политической точки зрения полностью устраивал Москву». Кстати, как уверяет тот же Н. Н. Платошкин, в отличие от А. Новотного, который был аскетом, совершенно равнодушным «к материальной стороне власти», новые лидеры страны, прежде всего А. Дубчек, О. Черник и Й. Смрковский, напротив, придавали этой стороне вопроса особо важное значение.
На этом же Пленуме была одобрена и «Программа действий КПЧ», которая по поручению Президиума ЦК готовилась «политической комиссией» под руководством Д. Кольдера. Между тем у Л. И. Брежнева еще тогда возникли веские подозрения, что авторами этой программы были совсем другие лица, о чем он и спросил у Б. Шимона осенью 1968 года в Москве. Тот не смог или не пожелал сказать правду советскому генсеку, и спустя много лет З. Млынарж в своих мемуарах поведал ее. В частности, он заявил, что окончательный текст этой Программы, который был готов еще в феврале, создавала целая команда реформаторов из академических институтов и аппарата ЦК. Первую часть — «Путь Чехословакии к социализму» — писали Я. Фойтик, К. Каплан и Р. Рихта; вторую часть — «За развитие социалистической демократии, за новую систему политического управления обществом» — сочинял сам З. Млынарж; третью часть — «Народное хозяйство и уровень жизни» — сотворили Б. Шимон и А. Червинка при участии О. Шика, К. Коуба и ряда других экономистов; четвертую часть — «Развитие науки, образования и культуры» — писали Р. Рихта и С. Провазник; и, наконец, пятую часть — «Международное положение и внешняя политика КПЧ» — сочинял П. Ауэрсперг. Он же был фактическим руководителем всей этой «главной рабочей группы», которая периодически собиралась в его кабинете — в редакции журнала «Проблемы мира и социализма»[770].
Тем временем 31 марта состоялось Учредительное собрание «Клуба-231», объединившего вскоре до 40 тыс. бывших политзаключенных, осужденных по 231 статье Закона о защите республики, а несколькими днями позже, 8 апреля, был создан «Клуб активных беспартийных» (KAN). Обе эти структуры, сразу зарегистрированные по указанию главы МВД Й. Павла, уже не скрывали от властей своей довольно жесткой антикоммунистической направленности. По оценке КГБ, их лидеры, среди которых были Иван Свитак, Ярослав Лангер, Карел Нигрин и Ярослав Бродский, были самым тесным образом связаны с международной сионистской организацией «Джойнт» и спецслужбами ФРГ и США. Причем с момента возникновения этих структур их активно поддержал Союз писателей ЧССР, скромно присвоивший себе и им два звонких титула — «совести нации» и «мотора реформ», — а также целый ряд членов высшего руководства страны, в том числе Ч. Цисарж, З. Млынарж, Б. Шимон, В. Славик, Й. Павел и О. Шик. Более того, по оценкам КГБ СССР, все они входили в так называемый штаб «Второго центра», который возглавлял секретарь ЦК КПЧ и новый глава Национального фронта ЧССР Ф. Кригель[771].
1 мая 1968 года антикоммунистические силы провели на улицах Праги первую демонстрацию, на которую, по их же оценкам, вышло не менее 10 тыс. горожан. Эта «проба сил» встревожила не только всех членов Президиума ЦК КПЧ от А. Дубчека до Ч. Цисаржа, но и Политбюро ЦК КПСС, которое стало более активно настаивать на срочном приезде руководства КПЧ в Москву. Краткосрочный визит партийно-правительственной делегации ЧССР в составе А. Дубчека, О. Черника, Й. Смрковского и В. Биляка состоялся 4 мая 1968 года. Переговоры с ней вел правящий триумвират, то есть Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин и Н. В. Подгорный, а также К. Ф. Катушев и К. В. Русаков. Основными вопросами на переговорах стали две важных проблемы — неспособность руководства КПЧ обуздать антикоммунистическую анархию в печати и в партийном аппарате и вопрос о выделении ЧССР крупного кредита в натуральной и денежной форме. Конкретно речь шла об огромном финансовом займе в размере 550 млн долларов и дополнительных поставках 300 тыс. тонн пшеницы и 10 тыс. тонн мяса. Советская сторона, получив крайне путаный, а по факту лживый ответ, все же пошла навстречу «чехословацким товарищам», взяв с них «твердое слово», что они наведут порядок в стране[772]. По итогам этой девятичасовой встречи, подводившейся на заседании Политбюро ЦК 6 мая, Л. И. Брежнев так определил «здоровые силы» в руководстве КПЧ: «Первый — Индра, второй — Кольдер, третий — Биляк, четвертый — Садовский, пятый — Черник»[773].
Также, судя по брежневскому дневнику, либо на самих переговорах, либо сразу после их окончания генсек обсуждал вопрос о проведении на территории ЧССР какой-то операции «Опухоль». Вполне возможно, что речь шла о командно-штабных учениях, намеченных на 10 мая 1968 года, но затем почему-то отложенных более чем на месяц. По крайней мере, 17–22 мая в Праге по приглашению М. Дзура находилась целая делегация Министерства обороны СССР в составе его главы маршала А. А. Гречко, главкома Группы советских войск в Германии маршала П. К. Кошевого, главы ГлавПУРа генерала армии А. А. Епишева, первого заместителя начальника Генштаба генерал-полковника Н. В. Огаркова и командующего Прикарпатским военным округом генерал-полковника В. З. Бисярина.
Между тем 7 мая в кабинете Л. И. Брежнева состоялось новое совещание по ситуации в Чехословакии, в котором приняли участие В. Гомулка, Т. Живков, П. Е. Шелест и руководитель Закарпатского обкома Ю. В. Ильницкий, который, по утверждению его шефа, «рассеял брежневскую иллюзию действовать через Словакию»[774]. Резче всех на этой встрече вновь выступил В. Гомулка, который точно так же, как советские чекисты, заявил о наличии внутри КПЧ «второго ЦК», который, руководя всей печатью и «созданием разного рода клубов, расчищает путь контрреволюции» в ЧССР. Затем 16 мая состоялось заседание Политбюро ЦК, на котором приняли ряд постановлений, в том числе «О поездке тов. Косыгина А. Н. в Чехословакию». Предполагалось, что, находясь на отдыхе в Карловых Варах, он проведет ряд неофициальных встреч и более детально ознакомится с ситуацией в стране. Проведя такие встречи, на которых, по выражению А. Дубчека, советский премьер «играл роль доброго полицейского», он вернулся в Москву с полной убежденностью, что в ЧССР происходит перелом в пользу «здоровых сил»[775]. И, наконец, еще через неделю, 23 мая, по поручению Л. И. Брежнева П. Е. Шелест провел в Ужгороде две «тайные» встречи с руководителями ЦК КПС В. Биляком и А. Костелянским, содержание которых он довольно подробно изложил в своем дневнике[776]. Суть их информации состояла в том, что накануне майского Пленума ЦК А. Дубчек «растерялся и не способен дать отпор правым силам», что «единства действий в Президиуме ЦК КПЧ нет» и что только «мы, словаки, в борьбе за марксистско-ленинскую линию будем бороться до конца и не отступим ни на шаг». Кроме того, они дали личную характеристику ряду членов Президиума и Секретариата ЦК, указав на тот факт, что там теперь всем верховодит «правооппортунистический центр» в составе Ф. Кригеля, Й. Смрковского, Ч. Цисаржа, О. Шика, М. Вацулика, В. Славика, Б. Шимона и В. Прхлика.
Тогда же,
