мировой политике»1874.
«Английское правительство использует дешевый фунт стерлингов в целях борьбы с американскими промышленниками, которые, монополизировав рынки внутри Соединенных Штатов, стараются теперь прибрать к рукам английскую колониальную торговлю. Дешевый фунт стерлингов – это средство борьбы против американских высоких таможенных тарифов… Если стабилизация не будет проведена, – предупреждал в марте 1935 г. Шахт, – нас ждет экономическая катастрофа…»1875.
Спустя три дня один из французских экономических журналов заявил, что американское посольство в Берлине «рекомендовало Соединенным Штатам не делать долгосрочных капиталовложений в Германии, предсказывая, что Гитлер останется у власти всего несколько лет, что война неизбежна и надвигается экономическая катастрофа»1876. Додд категорически отказывается от того, что он посылал подобные сообщения, но в данном случае был показателен сам факт появления подобной статьи. Еще более показательным являлся тот факт, что Великобритания была вынуждена в июле 1936 г. вступить в дискуссию о возможном торговом соглашении с США. Как пояснял британский министр иностранных дел Э. Иден, «если цель дипломатии – мир», то «перед нами не стоит более важной задачи, чем сохранение расположения со стороны Соединенных Штатов»1877.
Однако, как отмечал в том же июле 1936 г. Додд, в США «редакторы газет – крупные предприниматели, считающие высокие тарифы благодатью, по-прежнему придерживаются мнения, что на внешних рынках они могут продавать много, а покупать мало…, каждая мало-мальски крупная газета откровенно враждебна Рузвельту и не позволит говорить о нем что-либо хорошее… всего несколько (газет) во всей стране, опубликовали мои предостережения о грозящей опасности»1878. Даже президент, подтверждал госсекретарь Хэлл, не может открыто высказать то, «что мы с вами считаем правдой о нелепостях тарифной политики. Народ настроен теперь протекционистски»1879.
В ноябре 1936 г. Додд приводил слова богатого американского немца: «Я потерял свой внешний рынок, но я очень занят поставками для немецкой армии. Когда вооружение будет завершено, мне придется закрыть завод и уволить рабочих. Я (Додд) заметил: – Это должно быть очень неприятно. – Да, – ответил он, – но наша система не дает иных возможностей. Он не стал продолжать разговора на эту тему, но я убежден, что в действительности он не осуждает экономический национализм, целью которого является война»1880.
На всемирной экономической выставке в Париже в 1937 г. Шахт призвал: «к созданию схемы международной экономической безопасности, как лучшей основы для обеспечения всеобщего мира»1881, но его зов остался без ответа. В апреле 1937 г., в ответ на обострение ситуации в Европе, Ф. Рузвельт выступил с мирной инициативой предложив заключить пакт о ненападении между всеми странами, однако в реальных условиях всеобщей торговой войны, слова президента звучали не более чем благими пожеланиями…: «пока между великими мировыми державами не будут заключены экономические соглашения, ни о какой конференции (пакте), – подчеркивал эту данность Додд, – не может быть и речи»1882.
Банкира и дипломата Н. Дэвиса, занимавшегося подготовкой конференций по разоружению, в конце 1937 г. волновал уже только один вопрос: «смогут ли Соединенные Штаты, Англия, Франция и Россия по-настоящему сотрудничать? Если да, то можно будет остановить японцев и в конце концов принудить европейских диктаторов занять более мирные позиции. Можно ли говорить о шансах на сотрудничество, если Англия до сих пор не может прийти к соглашению с Соединенными Штатами даже по вопросам торговли?»1883 В существующих условиях, повторял министр иностранных дел Нейрат, «Германия не изменит своей политики» исключительно высоких импортных пошлин1884.
Попытки сближения все же были. Так, продолжая добиваться договоренности с Германией, Англия 17 ноября 1938 г. заключила с США торговый договор, предоставив Штатам режим наибольшего благоприятствования, что приоткрыло для американской экономики дверь в Британскую империю. Однако англосаксонский союз нарушал мировое равновесие и автоматически вел к обострению отношений в Европе. В ответ Париж и Лондон предложили Берлину возможности взаимного финансово-экономического сотрудничества, разграничения сфер влияния и интересов. Лондон предлагал крупные кредиты, а Париж был готов открыть свою колониальную империю, для ее совместной эксплуатации. Интенсивно обсуждалось создание англо-германских и франко-германских консорциумов для совместной экспансии на мировом рынке.
Представитель экономического департамента британского МИДа, после разговора с Герингом в феврале 1939 г., рекомендовал: «Мы не должны игнорировать возможности более мирного развития отношений с Германией». Выводы этого отчета поддержал британский посол в Германии Н. Гендерсон, который выступил за расширение экономического сотрудничества с Гитлером1885. К более тесному сотрудничеству 22 февраля 1939 г. призывал и премьер Н. Чемберлен: «Сближение между Англией и Германией в области торговли окажется лучшим и быстрейшим путем для достижения взаимопонимания между обеими странами»1886. Подобные переговоры британские и французские представители в январе-феврале вели и с Муссолини в Италии.
Комментируя эти тенденции европейского сближения, министр внутренних дел США Г. Икерс 3 февраля писал президенту: «могу Вас заверить в том, что Англия и Франция руководствуются в своей внешней политике эгоистическими интересами корыстолюбивого привилегированного класса»1887. Британские попытки успокоить Соединенные Штаты относительно развития англо-германских торговых переговоров не увенчались успехом1888.
Между тем идея европейского сближения набирала популярность, примером тому могло служить выступление министра внутренних дел Великобритании С. Хора, который в марте 1939 г. заявлял: «Что, если бы в обстановке возросшего доверия был осуществлен пятилетний план, неизмеримо более великий, чем любой пятилетний план, который в последнее время пыталась реализовать любая отдельная страна? Что, если бы в течение пяти лет не было ни войн, ни слухов о войнах, если бы народы Европы могли отдохнуть от давящего их кошмара и от сокрушительной тяжести расходов на вооружение? Разве не могли бы они в этом случае использовать все поразительные открытия и изобретения нашего времени для создания золотого века, в котором бедность была бы сведена к крайнему минимуму, а общий уровень жизни поднят до небывалой высоты? Для вождей мира здесь открывается величайшая возможность. Пять человек в Европе, если бы они были связаны единством цели и действия, могли бы в невероятно короткий срок перестроить всю мировую историю… Пять человек – это Чемберлен, Даладье, Гитлер, Муссолини и Сталин»1889.
Включение Сталина в эту компанию, очевидно, было демонстративным жестом – в это время Лондон и Париж стремились присоединить Москву к своим односторонним гарантиям Польше. Что касается Гитлера и Муссолини, здесь дело обстояло прямо наоборот: 11 марта 1939 г. Франция предложила Германии заключить обширное экономическое соглашение. А 14 марта в Дюссельдорфе было подписано англо-германское картельное соглашение, которое давало возможность изменить торговую структуру мира в пользу англо-германских монополий, отказ США присоединится к нему, мог вызвать совместные ответные действия Англии и Германии1890.
В ответ Рузвельт провел военно-морские учения и позаботился о том, чтобы они были публичными, их целью, подчеркивал
