за время войны цены только удвоились, а к 1921 г. их уровень превышал довоенный только на 40 %1942. В результате, искусственно накачанный капиталами, «золотой» британский фунт стал на 12 % «сильнее» доллара1943.
Введение золотого стандарта подорвало британский экспорт лучше любой таможенной блокады. Британские работодатели для сохранения цен и как следствие своих позиций на мировом рынке были вынуждены пойти на очередное после 1921–22 гг. резкое снижение заработной платы, что привело к очередному социальному взрыву и общенациональной забастовке1944. Социальные волнения закончилось победой работодателей, но победа не смогла восстановить рост экспорта.
Англия перешла к мобилизационной политике – закон о бюджете и экономии предусматривал снижение правительственных расходов на 70 млн. фунтов стерлингов и увеличение налогов на 86 млн. фунтов. Чтобы привлечь стерлинговые вклады иностранцев, учетная ставка Английского банка была поднята с 2,5 до 6 %. Сочетание высоких налогов, сокращения затрат и высокой процентной ставки оказалось губительным. Экономические показатели падали, а безработица выросла еще больше, что привело к снижению налоговых поступлений. В итоге правительство осталось с еще большим дефицитом, чем предсказывали эксперты1945.
Тем не менее, борьба М. Нормана за «золотой» фунт оказалась не напрасной – восстановление золотого стандарта обеспечило возвращение фунту положения мировой валюты. Более тридцати стран последовали примеру Британии, а лондонский Сити вновь стал мировым расчетным центром1946. Норман оказал давление на центральные банки, привязанные к Английскому банку, заставляя их держать часть резервов в фунтах стерлингов; теперь Лондон мог инвестировать фунты от имени связанных с ним банков1947.
Восстановление фунта, как мировой валюты, воссоздавала Лондону условия для успешного экспорта капитала, что было для его владельцев гораздо важнее экспорта товаров: накануне Первой мировой войны доход рантье от экспорта капитала в 5 раз превышал «доход от внешней торговли в самой «торговой» стране мира!»1948 В 1913 г. сальдо торгового баланса Соединенного Королевства составило «минус» – 134 млн. ф. ст., доходы от услуг + 181 млн., а от зарубежных инвестиций + 200 млн. ф. ст.1949 Если использовать методику Р. Гиффена, и взять 2,5 % от торгового оборота1950, то весь комиссионный доход Великобритании от ее иностранной и колониальной торговли составил в 1913 г. 31 млн. ф. ст., или в 6,5 раз меньше чистого дохода от инвестиций[78].
«Не будет преувеличением, если я скажу, что современная иностранная политика Великобритании заключается главным образом в борьбе за выгодные рынки для вкладчиков капитала, – отмечал этот факт в 1902 г. Дж. Гобсон, – С каждым годом Великобритания все больше превращается в страну, живущую с заграничной дани, и те классы, которые пользуются этой данью, стремятся использовать общественные средства, общественные кошельки, общественные силы для расширения сферы приложения своих частных капиталов… Это может быть наиболее важный факт современной политики…»1951.
Однако недостаточное золотое обеспечение создавало серьезные проблемы, борьба за фунт только начиналась:
Легкие валюты бегут в сторону сильных, и в Британию хлынул поток европейского капитала, главным образом, из Франции. Французский банк увеличил суммы своего кредита в Сити – с 5 млн. фунтов стерлингов в ноябре 1926 г. до 160 млн. фунтов в мае 1927 г.1952 Эти деньги Французский банк мог отозвать в любой момент, что представляло серьезную угрозу золотому запасу Британии. Мало того, позиции Французского банка неуклонно укреплялись по сравнению с Английским банком. Если в 1926 г. объемы их золотых запасов были примерно равны, то в 1929 г. золотой запас французов превысил британский вдвое, а два года спустя – в 5 раз1953. В свою очередь американские кредиты Германии к 1928 г. почти сравняли ее золотой запас с британским1954. В результате денежный поток мог в любое время развернуться с ослабевающего фунта в сторону усиливавшихся франка и марки. Европейские банкиры уже начинали сомневаться в платежеспособности фунта.
Нервозности им добавляли «слухи, – которые осенью 1926 г., – говорили, что некие «спекулянты из Берлина» одалживают фунты в Лондоне и продают их за франки. Париж размещал фунты в Лондоне, а этот последний снова их одалживал и так далее»1955. Аналогичные события происходили в Германии в 1924–1929 гг., когда значительная доля иностранных денег, принимавшаяся лондонскими банками, неизменно переводилась в Германию, в количествах, превышавших ресурсы банков1956.
Не вполне адекватное поведение валюты Туманного Альбиона вызывало, как среди современников, так и последующих исследователей подозрения в умышленной спекуляции развернутой Норманом. Т. е. в необеспеченной денежной эмиссии, которую покрывала только репутация золотого фунта. В мае 1927 г. французы попробовали остановить спекуляцию и потребовали конвертировать часть своего стерлингового резерва в золото и поднять ставку Английского банка1957. В ответ Норман ответил, что он не отвечает за спекуляцию и не может установить ее источник1958. На помощь Норману пришел его партнер в США Стронг, который предоставил британскому коллеге ресурсы для покрытия требований Франции.
Переломным моментом стал финансовый кризис в Германии, разразившийся в феврале-апреле 1929 г.: заявление Шахта о неспособности продолжать выплату репараций и обрушение плана Даурса. О неизбежности и последствиях этого кризиса Ф. Нитти предупреждал еще в 1923 году: «Германия, после определенного момента, не сможет платить, что потянет за собой в своем падении экономические здания стран-победительниц Континента. Все попытки применить силу бесполезны, все навязывания бесплодны»1959, «падение Германии неизбежно приведет к серьезному кризису в англосаксонских странах, и последующему разорению в других странах»1960.
К подобным выводам А. Тойнби приходил еще в 1915 г.: «Британскому богатству, среди прочего, была бы нанесена смертельная рана экономической смертью Германии, и было бы бесполезно перекачивать последнюю живительную кровь Германии в наши вены, если бы мы автоматически в то же время высасывали из них нашу собственную кровь»1961.
Все произошло так, как и предупреждали Тойнби и Нитти: разразившийся в 1929 г. кризис в Германии, заставил центральные банки Франции, Голландии, Швейцарии и Бельгии ликвидировали часть своих стерлинговых счетов в Лондоне, изъяв оттуда 32 млн. золотых фунтов – то есть около 20 % золотого запаса Нормана1962. На этот раз помощь фунту вместе с Вашингтоном поспешил и Париж. Однако франко-американские кредиты были… растрачены в мгновение ока1963.
Представители банка Англии утверждали, что наступившая катастрофа была следствием деятельности серой безликой массы спекулянтов…, которые в сентябре обобрали подвалы банка1964. Британские власти заявляли, что не имеют к спекуляциям никого отношения1965. Однако подобные заявления убеждали далеко не всех1966. Масла в огонь подливала «политика Английского банка», говоря о которой Кейнс отмечал, что «Английский банк работает в большой тайне, скрывая важные статистические данные, так что представляется делом далеко нелегким с точностью установить, что он делает»1967.
Начало Великой Депрессии и особенно принятие Соединенными Штатами в 1930 г. закона Смута-Хоули,
