при Херонее (338 г.). Здесь должна была решиться участь Греции. По численности силы обеих сторон были почти равные; у греков пехоты даже немного более, чем у македонян. Но во главе греков были вожди, подобные Харесу и Лисиклу [403]; во главе же македонского войска стоял Филипп, окруженный опытными полководцами, имея в качестве помощника гениального сына – Александра. Сами македоняне были испытанные в боях воины; ими руководила единая воля, и Херонейская битва окончилась поражением греков. Одних афинян пало 1000, и 2000 были взяты в плен.
Афиняне, в распоряжении которых находились еще флот и море, с энергией и лихорадочной поспешностью стали принимать меры для обороны своего города в ожидании появления у его стен победителя. Гиперид предлагал даже, чтобы вооруженный совет отправился в Пирей для принятия мер защиты и распоряжений, какие сочтет необходимыми для спасения государства, чтобы рабам дана была свобода, метекам – право гражданства, чтобы государственные должники, лишенные чести, исключенные из списков граждан и изгнанники вновь восстановлены были во всех правах. И это предложение едва не было осуществлено. Оборона города вверена была Фокиону. Но Филипп обнаружил большую умеренность и желание мира, который и был заключен при посредстве попавшего в плен при Херонее оратора Демада, даровитого, но низкого и продажного. По этому Демидову миру Афины сохраняли свою самостоятельность; за ними оставались острова Саламин, Делос, Самос, Лемнос и Имброс; они получали Ороп, служивший нередко яблоком раздора между ними и фиванцами, но должны были уступить Филиппу Херсонес Фракийский. Филипп дал пленным афинянам свободу без всякого выкупа, даже одел тех из них, кто был наг, и кости павших отослал в Афины. В благодарность за все это афиняне предоставили Филиппу, его сыну Александру и потомству право афинского гражданства; он был объявлен «благодетелем» города; ему была поставлена статуя на площади.
После этого Филипп отправляется в Пелопоннес и в Коринфе созывает уполномоченных греческих государств. На этом собрании объявлен был общий мир между греками. На будущее время запрещались взаимные войны и междоусобицы, всякие насильственные перевороты и перемены в имущественных отношениях – конфискации, разделы земель, уничтожение долгов, а также возвращение изгнанников, освобождение рабов в революционных целях; обеспечивалась безопасность торговли и плавания. В этих постановлениях находили себе выражение и поддержку преимущественно интересы состоятельного класса, который и служил одной из опор для македонского царя. Социальным реформатором Филипп не выступал; но он стремился положить конец войнам и смутам, взял под свою охрану мир и существующий порядок. Из представителей греческих городов в Коринфе должен был заседать союзный совет, синедрион, который и наблюдал за соблюдением мира и состоявшихся постановлений. Внутри государствам предоставлялась самостоятельность. Между греками и македонским царем устанавливался союз, и Филипп был провозглашен гегемоном Греции в предстоявшей войне с Персией.
Начало эпохи эллинизма и конец самостоятельности Афин
Херонейской битвой заканчивается история независимой Эллады. Начинается новый период мировой истории, который по примеру И.-Г. Дройзена принято называть эпохой эллинизма. Это – период «распространения греческого господства и образованности среди отживших культурных народов Востока», когда из слияния начал греческих и восточных возникла так называемая эллинистическая культура. В течение нескольких лет под ударами Александра Македонского пало обширное Персидское царство. Восток соединился с греко-македонским миром. «Мы прожили необычную человеческую жизнь, – говорил современник, оратор Эсхин, в 330 г. – История наших дней покажется сказкой грядущим поколениям. Персидский царь, который прорыл Афон и проложил мост через Геллеспонт, который требовал от эллинов земли и воды и осмеливался называть себя в своих письмах владыкой всех людей от восхода до заката, – он борется теперь уже не за владычество над другими, а за собственную жизнь… А наш город, убежище всех эллинов, куда прежде стекались посольства со всей Эллады, чтобы просить у нас помощи каждое для своего города, – он борется теперь уже не за гегемонию над Элладой, а за собственный клочок земли». Деметрий Фалерский, или Фалерейский, младший современник этих событий, замечает:
«Если бы пятьдесят лет назад какой-нибудь бог предсказал будущее персам, или персидскому царю, или македонянам, или царю македонян, – разве они поверили бы, что ныне от персов, которым был подвластен почти весь мир, останется одно имя и что македоняне, которых раньше едва ли кто знал даже имя, будут теперь владычествовать над миром?» [404]
Успехи Александра на первый взгляд могут действительно показаться чисто сказочными. Но если ближе всмотреться, то мы увидим, что они были подготовлены предыдущим развитием. На Восток давно уже проникали греки в виде купцов, наемников, авантюристов; вместе с тем начинали проникать и греческое влияние, искусство, вообще культура. Исократ начертил уже и программу, которую лишь в более грандиозных размерах выполнил Александр. Для греков совершившиеся перемены имели не только то значение, что их независимость пала. Тут была и другая сторона: для избежания катастрофы, той социальной революции, которая могла угрожать грекам, надо было пробить те перегородки, которыми окружили эллинов с востока персидская монархия, с запада Карфаген, с севера варвары Италии и Балканского полуострова, и тем снова открыть нации выход наружу; для этого необходимо было устранить политическую раздробленность [405]. В эпоху эллинизма на Восток уходит излишек населения Греции, который до тех пор, вследствие тяжелых политических условий греческого мира, частью погибал в беспрерывных войнах, частью все более и более увеличивал число бездомных скитальцев, бродяг на дороге и пиратов на море [406].
Но прежнее значение руководящих греческих государств, в том числе и Афин, пало. Со времени господства Македонии судьбы афинской демократии не представляют общего интереса; они имеют интерес специальный. Цикл развития афинской демократии закончился. Мы коснемся здесь лишь событий, которые являются как бы эпилогом предыдущего.
В 336 г., вскоре после Херонейской победы, Филипп погиб от руки убийцы. Как ни была значительна эта личность, но смерть ее не изменила общего положения Греции: по выражению Фокиона, сила, победившая при Херонее, стала только меньше одним человеком [407]. Притом преемником Филиппа был Александр Великий. В Греции обнаружилось было брожение. При известии о смерти Филиппа Демосфен забыл о своем личном горе, о смерти недавно умершей дочери, и явился в совет и народное собрание в праздничной, белой одежде, с венком на голове. По его предложению была принесена благодарственная жертва, и памяти убийцы воздана честь, несмотря на то, что незадолго перед тем афиняне постановили вручить Филиппу золотой венец и выдать всякого, кто посягнул бы на его жизнь. Достаточно, однако, было появления Александра в Греции, чтобы его гегемония была признана, и движение пока улеглось. Оно вспыхнуло вновь с большей силой во время отсутствия Александра, когда пришла ложная весть о его гибели в войне с иллирийцами. Фиванцы восстали и окружили находившийся в Кадмее македонский гарнизон; афиняне тоже поднялись. Но Александр быстро явился к Фивам и жестоко наказал их: город был разрушен, оставшиеся жители проданы в рабство. Афиняне пришли в смятение и отправили к Александру посольство, поздравляя его со счастливым возвращением и победой. По политическому расчету и из уважения к Афинам Александр отнесся к ним иначе, чем к Фивам, и примирился с ними, отказавшись даже от предъявленного сначала требования выдать главных противников Македонии, в том числе Демосфена, Гиперида и Ликурга.
Наступили мирные годы для Афин. Демосфен, по-видимому, отказался от решительной оппозиции Македонии; он действует иногда заодно с таким ее сторонником, как Демад. Но антагонизм с Эсхином продолжается; он разрешился процессом, в котором Эсхин выступил против
![Зов Ктулху [сборник] - Говард Лавкрафт](/uploads/posts/books/424694/424694.jpg)
