История афинской демократии - Владислав Петрович Бузескул

Материальное благосостояние и положение финансов в Афинах за эти годы улучшилось. Важные заслуги тут принадлежат Ликургу, который в то время и был главным государственным деятелем в Афинах. Ликург происходил из старинного, знатного рода, отличался строгим образом жизни, честностью, но в то же время и суровым нравом: о его речах говорили подобно тому, как о законах Драконта, что они написаны не чернилами, а кровью [408]. В течение 12 лет (338—326 гг.) он заведовал финансами и упорядочил их; доходы он довел до 1200 талантов в год, увеличил при этом флот и т. д. Народное постановление, сделанное в честь Ликурга – уже после его смерти, так перечисляет его заслуги [409]: «Ликург во время своей государственной деятельности установил много прекрасных законов отечеству и был казначеем государственных доходов в течение трех четырехлетий, распределил из государственных доходов 18 900 талантов, собрал на акрополе большое количество денег, приготовил украшение богине (Афине), статуи Победы из цельного золота, золотые и серебряные сосуды и золотые украшения 100 канефорам [410]; будучи избран для заведования военными приготовлениями, собрал на акрополе множество оружия и 50 000 стрел, приготовил 400 годных к плаванию триер, одни починив, другие вновь выстроив; кроме того окончил постройку доков и морского арсенала, достроил театр Диониса, окончил панафинейский стадион, выстроил гимнасий в Ликее и многими другими сооружениями украсил город… Часто отдавая отчет в своей деятельности в свободном демократическом городе, он во все время остался неизобличенным и неподкупным. Итак, чтобы все знали, что народ при жизни высоко ценит людей, постановивших себе правилом верно служить демократии и свободе, и после смерти воздает им приснопамятную благодарность, – в добрый час да постановит народ: воздать хвалу Ликургу, сыну Ликофрона, из Бутад, за его доблесть и честность, воздвигнуть ему от имени народа медную статую на площади, кроме тех мест, где закон запрещает их ставить, дать содержание в Пританее старейшему в потомстве Ликурга на вечные времена, вырезать на каменных плитах все его постановления и поставить на акрополе».

Когда спартанский царь Агис поднялся было против Македонии, афиняне не примкнули к этому движению. Но в конце царствования Александра возникли осложнения. Казначей Александра, Гарпал, похитивший громадную сумму денег, набрав наемников, на тридцати кораблях явился к берегам Аттики в надежде, что афиняне примут его к себе как получившего уже право афинского гражданства и воспользуются его средствами для восстания против Македонии. На этот раз афиняне, однако, не приняли Гарпала. Но когда он, оставив наемников и суда у Тенара, в Пелопоннесе, сам опять явился в Афины, ему дали там убежище. На требование выдачи Гарпала афиняне сначала ответили отказом, но затем арестовали его вместе с сокровищами. Но Гарпалу удалось вскоре бежать, а из его сокровищ оказалась целой лишь половина; остальное было расхищено или пошло на подкуп. Возник громкий и запутанный процесс. Расследовать дело поручено было ареопагу. В числе обвиняемых был привлечен и Демосфен, причем его обвинителем был прежний союзник – Гиперид, недовольный тем, что Демосфен раньше высказывался против того, чтобы воспользоваться деньгами и наемниками Гарпала для борьбы с Македонией. Демосфена присудили к 50 талантам штрафа, и так как он не в состоянии был уплатить, то его заключили в тюрьму, а затем он бежал из Афин. Дело Гарпала нарушило прежние отношения с Александром. Затем Александр потребовал, чтобы его признали богом, и только после некоторого колебания и оппозиции афиняне согласились присоединить его к сонму олимпийских богов, в качестве тринадцатого, и построить ему святилище – характерная черта того времени, явно указывающая, что эпоха прежних демократических Афин миновала. Но еще более должен был взволновать афинян эдикт Александра (324 г.) о возвращении изгнанников на родину. Для самих изгнанников это была мера благодетельная, но она явилась актом самовластного распоряжения македонского царя, без согласия и участия того союзного синедриона, который заседал в Коринфе. Она прямо противоречила прежним постановлениям, сделанным при Филиппе. А главное – изгнанников было много, среди них были политические враги, имения их перешли уже в другие руки, и теперь массовое возвращение изгнанных тревожило многих: оно должно было повести к распрям, внутренней борьбе, к нарушению установившегося порядка и имущественных отношений. Афиняне должны были расстаться с Самосом, отдать его прежним жителям, изгнанным ими, а своих клерухов выселить оттуда.

И вот, когда умер Александр (323 г.), в Греции вспыхнула война против македонского господства. В ней приняли участие многие греческие государства и главным образом Афины. Против сторонников Македонии началось гонение. Демад за то, что предложил признать Александра богом, был лишен чести и присужден к штрафу. Аристотель должен был удалиться из Афин. Демосфен же возвратился из изгнания и был встречен восторженно. Во главе греческого войска стал Леосфен. Антипатр был заперт в Ламии, отчего и сама война получила название Ламийской. Но Леосфен вскоре погиб, к Антипатру двинулась помощь, и осаду с Ламии пришлось снять, а затем Антипатр соединился с Кратером и при Кранноне победил греков. На море же афинский флот потерпел поражение от македонского флота (у острова Аморгоса). Антипатр отказался вести мирные переговоры с греческими государствами сообща. Пришлось каждому государству в отдельности заключать мир с победителем. Афины сдались на милость и немилость Антипатра (322 г.). Ороп перешел опять к Беотии; Самос отдан был прежним жителям. Самостоятельности Афин был положен конец; македонский гарнизон расположился в Мунихии. Антипатром была произведена перемена и во внутреннем строе Афин: право гражданства оставлено было только за теми, кто имел состояния не менее 2000 драхм, т. е. за более состоятельными, которые главным образом и принадлежали к македонской партии; перед тем всех граждан было 21 000; теперь только 9000 сохранили свои права, а большинство, т. е. 12 000, лишились их; из них многие переселены были во Фракию. Руководящая роль в Афинах перешла к Фокиону и Демаду. Над Демосфеном, Гиперидом и другими ревностными противниками македонского господства произнесен был смертный приговор. Они бежали из Афин. Гиперид был схвачен на Эгине, доставлен живым Антипатру и казнен; Демосфен лишил себя жизни, приняв яд, в Калаврии, в храме Посейдона, чтобы не отдаться в руки преследователей.

Так отнята была самостоятельность у Афин. Потом она вновь была им возвращаема, но ненадолго, и Афины находились в зависимости от Македонии, а потом – от Рима. Демократические формы большей частью оставались, но они утратили былое значение.

Мы видели, как чрезвычайно последовательно, чисто органически шло развитие государственного строя Афин. Постепенно совершается переход от монархии к аристократии, затем так же постепенно демократия занимает место аристократии. Вспомним, например, как лишь мало-помалу открывался низшим классам доступ к должностям, как совершалась демократизация Афин после Клисфена, как «пережитки», вроде двойного жребия, сохранялись в последующем строе Афин. Тиран Писистрат во многом является продолжателем и даже завершителем дела «первого предстателя демоса» Солона и предшественником таких его вождей, как Фемистокл и Перикл; Клисфеновы филы и триттии имеют уже своих предшественниц; Перикл оказывается вовсе не таким новатором, каким его иногда изображали новейшие историки. Афинская демократия была чисто народным созданием, результатом работы целого ряда деятелей и поколений, а не результатом честолюбия и интриг отдельных личностей. Достигнув блестящего расцвета в период Пятидесятилетия, она во время злосчастной Пелопоннесской войны