авторство документов Коминтерна, как правило, не афишировалось самим Коммунистическим Интернационалом.
Близкая по времени публикация произведений Ленина и Троцкого скорее всего являлась случайностью, однако весьма знаменательной: Троцкий закономерно воспринимался в то время в Китае и во всех других странах как второй после Ленина человек в руководстве Российской коммунистической партии, один из крупнейших идеологов Октября. С именем Троцкого связывались как важнейшие внешнеполитические декреты Советской власти, в том числе имевшие отношение к Китаю, так и победы большевиков на фронтах гражданской войны. По степени популярности среди передовой китайской интеллигенции, интересовавшейся событиями в России, Троцкий в те годы уступал одному Ленину, поэтому, наряду с ленинскими, к его работам в Китае был заметен особенно большой интерес. Распространение большевизма в Китае начиналось, таким образом, с почти одновременных переводов работ Ленина (послефевральского периода) и Троцкого.
С сентября 1919 по начало 1922 г. в Китае, по неполным данным, было опубликовано еще одиннадцать произведений Ленина — также отражавших его послефевральские взгляды. Примерно за тот же период — с ноября 1919 по начало 1922 г. — на китайском языке вышли еще пять работ Троцкого. Наиболее крупными из переведенных произведений Ленина и Троцкого были: брошюра Ленина «Очередные задачи Советской власти», вышедшая отдельным изданием в декабре 1921 г. в первом, подпольном, издательстве КПК «Жэньминь чубаньшэ» («Народное издательство»)[70], книга Троцкого «Октябрьская революция» (была опубликована тем же издательством в январе 1922 г.) и «Манифест II конгресса Коммунистического Интернационала», текст которого тоже принадлежал Троцкому (вышел в конце августа или начале сентября 1921 г. в 6-м номере журнала «Гунчаньдан» [«Коммунист»] — теоретического органа китайских коммунистов).
В последующие годы в Китае началось более систематическое распространение трудов Ленина. Так, с 1922 по 1927 г. на китайском языке было опубликовано уже более 30 его произведений. Из них, кстати, всего пять — «Империализм как высшая стадия капитализма» и четыре небольшие статьи о Китае — были написаны до февраля 1917 г. Преобладающий интерес в Китае к работам Ленина, в которых были изложены его теоретические позиции, определившиеся после буржуазной революции в России, таким образом, сохранился. Деятельность по переводу и изданию ленинского наследия была еще более активно продолжена в 30–40-е гг. Ко времени образования КНР в Китае были известны уже практически все основные ленинские работы.
Что же касается произведений Троцкого, то о масштабах их распространения в Китае с начала 1922 г. составить более или менее полное представление пока не удалось. Известно только, что в планах издательства «Жэньминь чубаньшэ» на 1922 г. значилось издание еще двух его крупных работ: «Война и Интернационал» и «Терроризм и коммунизм», однако вышли они или нет, сказать трудно. За период с февраля 1922 по 1929 г. мне удалось обнаружить в доступных китайских изданиях лишь один перевод произведения Троцкого: в декабре 1924 г. в журнале «Синь циннянь» была опубликована речь Льва Давидовича на трехлетием юбилее КУТВ «Перспективы и задачи на Востоке» (переводчик — Чжэн Чаолинь)[71]. Работы Троцкого стали вновь активно переводиться в Китае уже впоследствии, с образованием китайской левой оппозиции.
Помимо произведений Ленина и Троцкого в послеоктябрьский период в Китае переводились и сочинения других лидеров большевиков, в основном Н. И. Бухарина, Г. Е. Зиновьева и А. В. Луначарского, в которых также пропагандировались идеи мировой перманентной революции. Особенно широкое распространение имела брошюра Н. И. Бухарина и Е. А. Преображенского «Азбука коммунизма», представляющая собой популярное изложение программы РКП(б), принятой на VIII съезде большевистской партии. Среди передовой части китайской молодежи она была известна как в английском, так и в китайском переводах.
Для сравнения: в период с июня 1919 по апрель 192? г. в Китае было опубликовано, целиком или частично, только десять произведений Маркса, включая «Критику Готской программы» (четыре издания), предисловие к первому изданию «Капитала» и несколько глав из этой книги, а также предисловие к его работе «К критике политической экономии». В то же время были изданы четыре работы Энгельса, в том числе «Развитие социализма от утопии к науке» (была издана дважды, в новых переводах), «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (дважды), вторая и третья главы из третьей части «Анти-Дюринга» и «Об авторитете». Кроме того, были опубликованы совместные работы Маркса и Энгельса — «Манифест Коммунистической партии» и «Обращение Центрального комитета к Коммунистической Лиге». Первое полное издание «Манифеста» появилось в августе 1920 г. Перевод был осуществлен с японского одним из сторонников коммунизма в Китае Чэнь Вандао; эта работа Маркса и Энгельса также издавалась дважды в сокращенных переводах[72].
Разумеется, не все из указанных переводов были совершенны. Быстрому восприятию коммунистических взглядов мешала неразработанность понятийного аппарата новейших для того времени общественных наук в китайском языке, обусловленная неразвитостью социально-классовой структуры Китая. Такие кардинальные категории социологии, как «пролетариат», «буржуазия», «класс» и другие, только начинали обретать свои китайские синонимы. Последние к тому же не всегда точно, а зачастую искаженно передавали значение соответствующих им терминов. Так, термин «буржуазия» в начале 20-х гг. обычно интерпретировался в Китае как ючаньцзецзи, то есть «класс (или слой), который обладает собственностью». Такого определения, естественно, недостаточно для того, чтобы читателю стало ясно, о ком идет речь: ведь собственностью обладают не только буржуа. Точное определение категории «буржуазия» — цзычаньцзецзи, то есть «класс (слой), который капитализирует собственность», вошло в китайский язык несколько позже — к середине 20-х гг.
Отдельные выражения заимствовались из древнекитайского и японского языков либо переводились анархистами и революционными демократами, интерпретировавшими их сквозь призму собственных политических убеждений[73]. Часто новые слова транскрибировались, превращаясь попросту в ничего не значащий набор иероглифов: сувэйай («совет»), буэрсайвэйкэ («большевик») и т. п. О сложности адаптации новых терминов в китайском языке свидетельствует то, что как в ряде оригинальных работ китайских обществоведов и политиков, так и в переводной литературе 20-х гг., в том числе в переводных работах Ленина и Троцкого, нередко за каким-либо новым выражением в скобках для пущей ясности помещался его английский эквивалент.
На всестороннее восприятие нового учения влияла, разумеется, и нехватка переводной литературы: переводы некоторых статей и трехчетырех брошюр Ленина, Троцкого, Зиновьева, Бухарина, Преображенского, Чичерина и Луначарского не могли, конечно, сразу создать у китайских революционеров целостную картину послефевральского большевизма. Ее дополняли работы некоторых зарубежных популяризаторов Октябрьского опыта, в частности книга Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир», имевшая хождение в Китае[74], а также отдельные публикации о новой России и РКП(б), появлявшиеся в этой стране, биографические очерки (переводные и написанные самими китайцами) о лидерах большевиков.
Уже в первые годы после Октябрьской революции в Китае было опубликовано несколько биографий Ленина и Троцкого; в
