практически всех крестьянских восстаний в Китае, стремившихся повернуть общество вспять.
Проникновение капитализма в Китай, начавшееся в 40-х гг. XIX в., совпало по времени с вступлением китайского общества в завершающую фазу очередного «династийного цикла». Социальное положение значительного числа населения, и без того ставшее ухудшаться вследствие внутренних причин, под воздействием западного, а затем и японского капитализма оказалось вскоре просто невыносимым. Китайцы стали ассоциировать капитализм (по существу, привнесенный из-за океана) с враждебным империализмом. Ситуация осложнилась еще и тем, что капиталистическое проникновение в Китай обернулось превращением этой страны в полуколонию империалистических держав, разделивших ее на сферы влияния. Это положило начало уродливому и крайне противоречивому развитию собственно китайского отечественного капитализма. Отвечая на вызов эпохи, правящая элита (маньчжурское правительство и местные китайские милитаристы) инициировали так называемую «политику самоусиления» (1861–1894 гг.), в период проведения которой начали собственную капитализацию Китая. Они вместе с тем старались монополизировать этот процесс, вытесняя частных предпринимателей и ограничивая развитие рынка свободной рабочей силы. Такой государственно-милитаристский капитализм власть придержащих не способствовал, разумеется, подлинной капиталистической трансформации общества. Полуколониальное, униженное состояние страны наряду с ее зависимым положением в глобальном разделении труда на мировом рынке также являлись мощным сдерживающим фактором в развитии китайской национальной буржуазии. Все это не могло не обострять антиимпериалистические, националистические настроения в Китае, подогревая решимость разоренных и разорявшихся людей «идти войной» против империализма и сотрудничавшего с ним маньчжурского правительства.
В начале XX в., после успешной антимонархической революции 1911–1912 гг., положение национальной средней и мелкой буржуазии, а в еще большой степени — неимущего и малоимущего народа еще более усугубилось вследствие милитаристской раздробленности страны и связанных с этим беспрерывных гражданских войн. Империалистические державы начали поддерживать различных милитаристов; отсутствие же политического единства привело к разрушению унифицированной денежной системы, что, в свою очередь, крайне негативно сказалось на жизненном уровне большинства населения. Антиимпериалистические настроения, таким образом, оказались существенно усилены антимилитаризмом. Вслед за Россией мощное радикальное революционное движение стало зарождаться и в Китае. Однако, в отличие от России, оно в основе своей было направлено прежде всего против империализма.
Социальные чувства народа отражались в мучительных идейных исканиях китайской интеллигенции, стремившейся найти выход из кризисного состояния Китая, раздиравшегося на части империалистами и внутренней реакцией. В поисках истины многие образованные люди обратились к различным идеологическим учениям Запада. Среди прочих их внимание привлек и марксизм.
Первые сведения о марксизме проникли в Китай в самом конце XIX в. Имя Маркса появилось в китайской прессе в феврале 1899 г., в журнале «Ваньго гунбао» («Международное обозрение»), в переводе первой главы из книги английского социолога Бенджамина Кидда «Социальная эволюция». Имя Энгельса было впервые упомянуто три месяца спустя, в мае, в той же работе Кидда, изданной отдельной брошюрой шанхайским издательством «Гуан сюэхуй» («Общество славы»). В публикации было сказано, что Энгельс вместе с Марксом являлись одними из тех, кто в Германии «проповедовал теорию о том, как накормить народ»[55].
В начале 1903 г. впервые на китайском языке был опубликован небольшой отрывок из «Манифеста Коммунистической партии» Маркса и Энгельса. Он появился в виде цитаты, приведенной в изданной в Китае работе японского автора Фукуды Шиндзо «Современный социализм». Цитаты из «Манифеста», а также из книги Энгельса «Развитие социализма от утопии к науке» были приведены и в работе другого японца, Котоку Шусуй, «Социалистическое наследие», опубликованной в журнале «Чжэцзян чао» («Прибой Чжэцзяна») в сентябре 1903 г.
В конце июня 1905 г. китайский автор Чжу Чжисинь, один из ближайших соратников крупнейшего идеолога китайского национально-революционного движения Сунь Ятсена, в сжатой форме изложил вторую главу «Манифеста» в статье, озаглавленной «Краткие биографии германских социал-революционеров». Эта статья была им опубликована во втором номере суньятсеновского журнала «Миньбао» («Народ») под псевдонимом Ши Шэнь. В последовавшие два года еще три отрывка из «Манифеста» были опубликованы в Китае, и вновь — в «Миньбао». Еще один отрывок появился в китайском анархистском журнале «Тяньи бао» («Небесная справедливость»), издававшемся в Токио.
В январе 1908 г. китайские анархисты опубликовали в том же «Тяньи бао» (номер 15) перевод предисловия Энгельса к английскому (1888 г.) изданию «Манифеста Коммунистической партии». Это была первая работа основоположников марксизма, изданная в Китае в полном виде. Вскоре после этого в «Тяньи бао» (в номерах 16–19) была опубликована целиком первая глава «Манифеста». В тех же номерах приводились цитаты из произведения Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». В июне–сентябре 1912 г. в шанхайском журнале «Синьшицзе» («Новый мир») была наконец напечатана одна из важнейших работ Энгельса «Развитие социализма от утопии к науке» (в китайском переводе — «Утопический социализм и научный социализм»). Автором перевода был Ши Цуньтун, ставший позднее одним из первых китайских коммунистов[56].
Впечатления о марксизме, однако, оставались противоречивы. К тому же лишь крайне ограниченное число передовых интеллектуалов знало о некоторых сторонах марксистской теории. Марксов социализм в то время еще ничем не выделялся в глазах китайских демократов из многих других социалистических учений[57]. Вот что вспоминал по этому поводу позднее, в апреле 1945 г., Мао Цзэдун: «У нас в Китае, помимо небольшого числа студентов, обучавшихся за границей, никто не знал [что такое марксизм]. Я также не знал, что в мире был такой человек, как Маркс… Мы… ничего не знали о том, что в мире есть какой-то империализм, какой-то марксизм… Раньше были люди, как Лян Цичао, Чжу Чжисинь, которые упоминали о марксизме. Был говорят, и еще кто-то, кто в одном журнале перевел „Развитие социализма от утопии к науке“ Энгельса. В общем, в то время я не видел [этих изданий], а если и видел то всего лишь скользнул глазом, не обратив внимания»[58].
Только после Октябрьской революции в России и завершения мировой войны распространение марксистской идеологии в этой стране побило более быстрыми темпами. Это было связано со многими причинами. Одной из наиболее важных являлось разочарование значительной части китайской интеллигенции в западной буржуазной демократии. Лидеры последней оказались в глазах передовой китайской общественности «предателями» в связи с тем, что не удовлетворили требований китайской делегации в ходе Версальской мирной конференции 1919 г., от которой китайцы ждали восстановления попранных прав своей родины и признания за ней равного места в системе новых, послевоенных международных отношений. Иностранные империалисты по-прежнему относились к Китайской республике как к полуколонии; триумф англо-американской «демократии», повергшей в прах «германский» тоталитаризм, не принес никаких перемен Китаю. Иллюзии периода войны относительно англо-американского «либерализма», разделявшиеся тысячами китайских патриотов, развеялись в одночасье. Это привело к кризису буржуазно-либеральной мысли в Китае, усилило идейное и политическое размежевание в интеллигентской среде[59].
В период антиимпериалистического движения
