существовала при ЦИК’е. Она была междуведомственной комиссией и ставила своей задачей выделить некоторые средства из бюджета всех наркоматов на проведение национальной политики. Средства на проведение возможно изыскивать за счет смет наркоматов путем выделения основного фонда из бюджетных смет. Насколько это окажется действительным и возможным — это другой вопрос. Но это основное, что нужно обсудить.
Я еще хочу указать на следующие моменты, которые были затронуты, но не закончены. Первый вопрос — это о земельном кодексе. У нас земельный кодекс имеет один небольшой недостаток, исправить который была сделана попытка, которую еще не удалось оформить. Это — положение городов, которые по земельному кодексу являются доминирующими. Так, например, на практике в Крыму, проводя землеустройство мы наталкивались на определенную тенденцию городов превратиться в своего рода города-помещиков. Они захватили территорию, имея в виду эту землю сдать крестьянам в аренду и превратить землю в объект простой налоговой политики для пополнения местного бюджета.
Я еще хочу сказать несколько слов относительно одного места выступления тов. Зиновьева, с которым в известной степени я совершенно солидаризуюсь. Это вопрос, который я подчеркнул в отношении левизны. Он говорил, также как я в первом своем выступлении, что эта левизна в известной степени есть ни больше, ни меньше, как отсутствие перспектив проведения национального вопроса. Она представляет из себя ни больше ни меньше, как именно нигилизм, отрицание тех или иных форм в каждый отдельный момент. Я еще обращаю внимание на этот пункт в другом месте тех предложений, которые здесь были внесены, это — в области культурно просветительных мероприятий. И если здесь не будет проявлена ясность принципиальной линии, у нас опять будет такое же самое явление, какое до сих пор было: постановления съезда оставались как бы декларативными. А такими моментами я считаю следующие: мы должны перво на-перво решить, по какой линии в области культурного развития эти мелкие национальности идут: по линии ли постепенной ассимиляции мелких областей более крупными или по линии создания советской национальной культуры в этих странах. Конечно, все то, что до сих пор делалось и на что указывается в постановлении XII партсъезда, нам открыто говорит, что мы идем по линии создания именно национальной советской культуры в этих странах, а не путем механического их вовлечения в советское строительство. Если мы это подчеркнем, у нас не будет на местах тех возражений, какие часто при работе встречались. Например, очень многие товарищи, когда я заведовал Наркомпросом, в том числе мой заместитель, сомневались в целесообразности отдельных татарских детских домов и т. д., потому что они видели в этом проявление националистического уклона и даже доходило до таких курьезов, когда в Ялтинском уезде, сплошь татарском, вывозились дети из Ялты по уездам для того, чтобы учреждения не были чистого типа татарского, а были бы обязательно смешанного типа. Я думаю, если мы решим вопрос в том смысле, что развитие национальных меньшинств идет по линии создания советской национальной культуры, а не по линии ассимиляции крупными мелких, этим самым вопрос отпадает. Конечно, вопрос об ассимиляции не может быть отвергнут, но большой вопрос, — какая форма ассимиляции. Напр., для меня является непонятным, почему это бухарцы, хиванцы и т. д. представляют три государства, тогда как состав национальностей всех этих трех республик совершенно одинаков и тут нет никакой опасности во взаимной ассимиляции. Наоборот, тут это как раз желательное явление. Я говорю, что ассимиляция в один момент является прогрессивной, а в другой момент — не прогрессивной, но, в общем и целом, мы должны подчеркнуть, что мы идем по линии нац. и культурного развития в области просвещения и т. д., и тогда не будет места отрицанию этой формы на местах.
Я хочу остановиться еще на одном вопросе. Вопрос этот серьезный и в течении пяти или десятиминутной речи его нельзя решить — это вопрос о создании «живой мечети». На меня все эти религиозные мероприятия производят такое впечатление, что мы собираемся воскресить мертвеца. Если еще здесь, в России, при старой обстановке имелась выкованная веками стройная церковная организация, то такой организации у мусульман не было, и я не знаю для чего мы хотим восстановить «живую мечеть» в нашей обстановке, когда в этом нет необходимости. Это мероприятие по восстановлению «живой мечети» мне напоминает стремление воскресить мертвеца из гроба.
Теперь относительно изучения местного языка ответственными работниками. Я думаю, что в отношении восточных республик это совершенно невыполнимое требование. Если различие между русским языком и украинским не так резко и украинский русским легко усвоить, то ставить требование русским работникам изучить какое-нибудь местное наречие в Чечне, Кабарде и т. д., язык которых находится в первобытном почти состоянии, считаю нецелесообразным, и это представляет, по-моему, новую форму угнетения, направленную не на нац. меньшинства, а на нац. большинства. Никаких практических результатов эта мера не даст и давление должно быть не в форме механического изучения языка, а так, чтобы работники, работающие на окраинах, проводили линию ЦК партии. Но тогда, конечно, вопрос только в политическом направлении, а не в том, чтобы каждый русский знал все языки народов, населяющих территорию России.
Гринько. Тут, на этом совещании, Украине несколько не совсем удобно выступать, ибо нам письменность изобретать не нужно, медицину от религии отделять не приходится, но все-таки целый ряд вопросов должен быть здесь подчеркнут со всей определенностью и даже с помощью некоторых цифр, хотя тов. Микоян и заподозривает приводящих цифровые справки о национальном составе в австрийском уклоне.
Я хочу сказать, что на Украине, хотя вопрос с проведением украинизации стоит чрезвычайно сложно, все же у меня такое впечатление, что мы отстаем, что на Украине мы не держим настоящего темпа развития в этом отношении.
Государственный аппарат наш сверху до низу работает на русском языке, за очень небольшими исключениями в периферийном аппарате НКПроса и некоторых других. Наша кооперация на добрых 60 — 70% работает по-русски. Украинская пресса еще не вышла из состояния кризиса, мы не достигли еще перелома в сторону систематического роста его. У меня есть несколько цифр: в 1920 г. украинских газет было 125, в 1921 г. — 123, в 1922 г. — 53; движение же русских газет таково: в 1920 г. — 149, в 1921 г. — 182, в 1922 г. — 168. Если даже учесть, что здесь влияли совокупные условия НЭП’а, перехода на самоокупаемость, а также и то, что русские газеты были более обеспечены кругом платящих читателей, нежели украинские, то все-таки сокращение не пропорционально и оно
