«мы ничего не сделаем такого, что связывало бы нас на долгое время. Ничего не случится такого, что постоянно блокировало бы наш путь достижения общей политики с Германией. Вы знаете, какую линию политики представляет Литвинов. Но над ним стоит твердый, осмотрительный и недоверчивый человек, наделенный сильной волей. Сталин не знает, каковы реальные отношения с Германией. Он сомневается. Ничего другого и не могло быть. Мы не можем относиться к нацистам без недоверия»2119.
В условиях мирового экономического кризиса и растущей напряженности в Европе Германия сама была крайне заинтересована в развитии экономических отношений с СССР. «Рейхсвер, министерство иностранных дел и сторонники империи все дружно настаивают, – отмечал американский посол в Германии в 1934 г., – чтобы Гитлер заключил пакт с Россией, как это было сделано с Польшей в 1933 г., что удивило весь мир. Их цель – изолировать Францию и приобрести рынок для сбыта немецких товаров, как уже сделала однажды Германия при прежнем режиме… Все это, – по мнению Додда, – предвещает мир на несколько лет, то есть до тех пор, пока Германия не будет готова занять господствующее положение в Европе»2120.
«Война неизбежна, – приходил к выводу военный атташе американского посольства в Берлине плк. Уэст уже в конце 1934 г., – к ней готовятся повсюду»2121. Голландский посол не сомневался, что «Нидерландам придется участвовать в следующей европейской войне или же они будут присоединены к Германии. Он уверен, что война близка»2122.
Всего лишь нескольких часах полета от нас, предупреждал 16 ноября в своем радиообращении по британскому радио Черчилль, «находится семидесятимиллионная нация самых образованных в мире, умелых, оснащенных наукой, дисциплинированных людей, которых с детства учат думать о войне и завоеваниях как о высшей доблести и о смерти на поле боя, как о благороднейшей судьбе для мужчин. Эта нация отказалась от своих свобод, чтобы увеличить коллективную мощь. Эта нация, со всей своей силой и достоинствами, находится в объятиях нетерпимости и расового высокомерия, не ограниченного законом… У нас есть лишь один выбор, это старый мрачный выбор, стоявший перед нашими предками, а именно, подчинимся ли мы воле сильнейшей нации или покажем готовность защищать наши права, наши свободы и собственно наши жизни»2123.
От Франции угроза находилась всего в нескольких шагах, но попытка Барту предупредить ее закончилась неудачей. Точку на проекте «Восточного локарно» поставило убийство 9 октября 1934 г. в Париже Л. Барту и короля Югославии Александра I, организованное при участии немецких нацистов и хорватских усташей. Новый французский министр иностранных дел П. Лаваль был уже сторонником политики «умиротворения».
Наследие Барту – советско-франко-чехословацкий пакт был подписан по инерции в мае 1935 г. По мнению Троцкого, это был странный пакт, он давал Франции несравненно больше выгод, чем Советам: «Обязанность военной помощи СССР имеет безусловный характер; наоборот, помощь со стороны Франции обусловлена предварительным согласием Англии и Италии…»2124. Таким образом, фактически Франция, а вслед за ней и Англия получали односторонние советские гарантии. СССР в свою очередь, подписав антигерманский пакт, превращался в прямого врага Германии. (Ситуация предшествовавшая Первой мировой войне повторялось, по сути, в точности).
Почему же тогда СССР пошел на подписание пакта? Литвинов отвечал на этот вопрос несколько лет спустя в беседе с американским послом Д. Дэвисом, поведав ему о двух главных страхах советского правительства: первый страх – это гитлеровская жадность «к завоеваниям» и к «европейскому господству», второй страх – возможность «некоторого улаживания спорных вопросов между Францией, Англией и Германией»2125. Союз с Францией, пусть даже и односторонний, служил России предохранительной мерой от попытки рецидива агрессивных антисоветских идей Черчилля 15-ти летней давности2126.
Мало того, Сталин все еще надеялся на присоединение к «Восточному пакту» … Германии. И для того были объективные предпосылки, отмечал в очередной раз в апреле 1935 г. У. Додд: «генералы рейхсвера требуют заключения договора с Россией именно теперь, когда Франция понемногу сближается с Советским Союзом. Такова единственная возможность ликвидировать окружение Германии, создаваемое Францией, Англией и Италией. Гитлер сильно обеспокоен и очень боится вести переговоры с Россией – единственным своим врагом, с которым он предпочел бы никогда не иметь дела. Однако, как говорит Рейхенау, он сказал одному из представителей рейхсвера: «Что ж, ради Германии я готов заключить договор с самим дьяволом»2127.
Фюрер был вынужден пойти на крайние меры, предложив в марте 1935 г. Советскому Союзу льготный, бартерный кредит в размере 200 млн. марок2128. Заказы СССР включали оборудование для фабрик, машины, аппараты, изделия электропромышленности, оборудование нефтяной и химической индустрии, транспортные средства, оборудование лабораторий и т. д.2129.
29 марта 1935 г. состоялся весьма примечательный разговор Сталина с министром иностранных дел Великобритании А. Иденом: «Иден: Как вы себе мыслите пакт взаимной помощи – с Германией или без Германии? Сталин: С Германией, конечно, с Германией… Мы хотим жить с Германией в дружеских отношениях. Германцы – великий и храбрый народ. Этот народ нельзя было долго удерживать в цепях Версальского договора… Повторяю, такой великий народ, как германцы, должен был вырваться из цепей Версаля. Однако формы и обстоятельства этого освобождения таковы, что способны вызвать у нас серьезную тревогу… Страховкой является Восточный пакт, конечно, с Германией, если к тому имеется какая-то возможность…»2130.
Угроза советско-германского сближения вынудила французское правительство пойти срочные встречные меры, и после подписания советско-франко-чехословацкого пакта, в июне 1935 г. СССР получил возможность выпустить в Чехословакии гарантированный ее правительством 6 %-ный заем на 250 млн. крон сроком на 5 лет – под заказы для чехословацкой промышленности. «Заключение кредитного соглашения, – поясняли «Известия», – будет служить делу мира, за которое с величайшими усилиями борются правительства обеих стран»2131. И очередное немецкое предложение – миллиардного кредита, сделанное в конце июня, сроком на десять лет советское правительство отклонило2132.
Тем не менее, в июле 1935 г. Сталин настойчиво пытался улучшить советско-германские отношения2133. Путь предлагал советский посол в Германии Я. Суриц: «Единственным средством смягчения антисоветского курса является заинтересованность Германии в установлении нормальных экономических отношений с нами. Нам, по-видимому, ничего другого действительно не остается, как терпеливо выжидать и продолжать усиливать и развивать нашу экономическую работу. Усиление ее на базе последних предложений Шахта выгодно обеим сторонам…»2134.
Литвинов и Суриц, подтверждал немецкий посол из Москвы, обращаются с настойчивыми призывами к германской стороне об улучшении отношений между странами2135. В декабре 1935 г. советник советского посольства в Берлине С. Бессонов предлагал дополнить Берлинский договор о нейтралитете 1926 г. «двусторонним пактом о ненападении между Германией и Советской Россией»2136. Германия отказалась, сославшись на то, что, по мнению германского правительства, пакты имеют смысл между государствами, имеющими
