торговли. В результате детям все же удается ускользнуть и избежать сурового приговора. Вновь встретившись с беглецами, Зина и Коля раскаиваются, извиняются и вместе с игрушками возвращаются домой. Фабула, как видим, не нова, в ней слышится отдаленное эхо сказок А. Федорова-Давыдова «Кукольный бунт», К. Чуковского «Федорино горе» и «Мойдодыр», а также «Книжки про книжки» С. Маршака. Замечу на полях: совершенным диссонансом этому «эху» звучат размышления об отношении к игрушкам Александра Бенуа:
Нет ей большей радости, как попасть к шалуну и неряхе, который ее не бережет и сваливает все в одну кучу: и локомотивы, и солдатиков, и посуду, и кубики, и стадо, и зверинец. То-то раздолье тогда, то-то беседа в ночную пору, когда все спят. И не беда, что при этом лом происходит ужасный. Это в натуре игрушки – ломаться. Она и в сломанном виде продолжает долго жить; да что, тут только она и начинает жить по-настоящему[77].
Но вернемся к фильму. «В кукольной стране» наряду с мятежом и поучительной моралистической историей о важности «культурного отношения к вещам»[78] разворачивается не менее увлекательное зрелище с участием новых образцов технической и оборонной игрушки, задействованной в «массовке». При этом игрушечного реквизита в кадре заметно больше, чем того требует сказочный сюжет. Представленные на прилавках многочисленные игрушки как будто вышли на торжественный смотр или даже парад. Перед нами – вереницы автобусов, трамваев, пожарных машин, тягачей, броневиков.
Тягач. Механическая игрушка. Артель КИМ Москва. 1936. Собрание и фото: И. Ишуткин. С.-Петербург
ЗИС-101. Металл. Завод НКМП № 1 Москва. 1939
Игрушки здесь уже не фоновый реквизит, исполняющий второстепенную роль, – их лучшие образцы выходят на авансцену и занимают первый план, тем самым напоминая слова лозунга о том, что «самые счастливые в мире дети Страны Советов могут и должны иметь высококачественные, интересные и разумные игрушки».
Как и в случае с «Воздушным приключением», создатели «Кукольной страны» не могли оставить без должного внимания вышеупомянутые постановления ЭКОСО 1935 года, а также новые партийные директивы, выдвинутые Третьей пятилеткой. Воленс-ноленс, и опять в детский фильм-сказку вплетен «фильм-отчет», цель которого – показать «решительные успехи советской игрушечной промышленности и образцовой торговли» за 1938–1940 годы.
Легковая машина ЗИС-101. Рубрика «Новинки». Журнал «Игрушка» № 3, 1938
Автобус. Механическая игрушка. Завод № 8 треста «Универпром». Москва. 1937. Частное собрание
Прошло более восьмидесяти лет с момента выхода обеих картин на экраны, прошла целая долгая жизнь. С высоты времени иначе воспринимаются киноязык и кадры «игрушечных отчетов» той эпохи: перед нами важный визуальный документ для исследователя. С тех пор игрушки не раз выступали киногероями и появлялись в советских фильмах, но ни разу им не удалось получить главную роль. В лучшем случае доставались короткие эпизоды как, например, в фильме «Алешкина охота» (1965)[79], но чаще всего они просто мелькали в кадре, как было в «новой цветной музыкальной комедии» Ивана Пырьева «Кубанские казаки» (1949), с которой связана одна удивительная история.
«Весь мир будет наш!» Плакат. Худ. Я. Б. Завьялов. 1935
Основным событием, вокруг которого развивается сюжет картины, стала «осенняя колхозная ярмарка». Местом съемки для нее выбрали совхоз «Кубань» в не известной тогда никому станице Курганная, где к тому же никогда прежде не проводилась ни одна ярмарка, не говоря уж о приезде многочисленных столичных гостей с предписанием от Министерства кинематографии СССР. Можно лишь вообразить переполох, возникший в партийных и хозяйственных рядах Краснодарского края. Для «организации мероприятий по оказанию помощи в производстве съемок» было созвано заседание бюро Краснодарского краевого комитета ВКП(б). Составленный протокол под грифом «строго секретно» обязывал директора совхоза «Кубань» «создать все условия для съемок», начиная с размещения и организации питания для группы из 120 человек до благоустройства улиц и фасадов зданий, выделения необходимой техники для эпизода «уборки хлеба», а «в дни съемок ярмарки доставить лучшие образцы промышленной и сельхозпродукции». Все грандиозные сооружения для одного из самых колоритных по оформлению фильмов пришлось строить с нуля. «Зрелище красочное, яркое, зазывающее. Помимо торговли, на ярмарке всегда были карусели, цирк, балаганы», – делился Пырьев своим видением «веселой ярмарки» с художником-декоратором фильма Юрием Ивановичем Пименовым (учеником В. А. Фаворского, уже известным к тому времени живописцем и профессором худфака ВГИКА, – для него работа в театре и кино занимала не последнее место в жизни). Наконец все было готово, наспех построенные красочные павильоны-магазины и прилавки для торговли заняли целую улицу и площадь. Однако, несмотря на все усилия местного руководства, для сказки о счастливой сытой жизни послевоенного Советского Союза все же не хватало ярмарочного изобилия. Арбузы, фрукты, овощи были натуральными и доставлены из местных хозяйств, а вот бутафорские мясные продукты и конфеты в красивых обертках пришлось завозить в полуголодную станицу из Москвы. В списках прочего важного реквизита, конечно же, значились игрушки – какая ярмарка без них? Разнообразные, они мелькают в пестрых кадрах киноленты.
Мотоцикл. Заводная игрушка. Жесть, хромолитография. Госзавод металлоизделий. Ленинград. 1948
Наклейка «Мосфильм» на днище «игрушки киногероя»
Но время летит, закончились съемки, а с ними – иллюзорная бурная жизнь станицы. Популярные артисты разъехались, выстроенный городок разобрали, оставив только приглянувшуюся селянам доминанту ярмарки, арку. Остатки реквизита с удовольствием раскупили станичники, а игрушки раздали снимавшейся в массовках ребятне.
Среди счастливчиков, кому достался киношный сувенир, был Гришка-артист – так семилетнего мальчугана окрестили односельчане за его участие в массовке. К сожалению, «артист» так и не попал в окончательную редакцию фильма, а вот сувенир, оказавшийся заводным мотоциклом с коляской, уцелел и самым удивительным образом «всплыл» спустя почти полвека после выхода фильма на экраны.
А между тем в середине 60-х в поисках лучшей жизни Гришка – Григорий Платонович – переехал сначала в Таганрог, а позже обосновался в Ростове-на-Дону, где на исходе девяностых автору этих строк часто приходилось бывать. Зная о моем увлечении старыми игрушками, но плохо понимая его суть, ростовские коллеги – преимущественно барышни – заботливо старались поддержать мои поиски, всякий раз приготовив к приезду очередную находку, которая на поверку оказывалась хламом (да простят они меня, если читают эти строки). Но однажды их настойчивость обернулась фантастическим подарком судьбы. «Во всем виновата любовь!» Наша очень разговорчивая ростовская секретарша Любаша вышла замуж и в какой-то, судя по всему, поистине прекрасный момент поведала супругу о чудаковатом увлечении коллеги из «центрального офиса». В следующее мгновение происходит то, что принято называть обыкновенным чудом. Вместо того чтобы крутить пальцем у
