Ингеборг Фляйшхауэр - Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. 1938-1939

1029

Так вспоминает член делегации Н. Кузнецов, который в то вре­мя был народным комиссаром военно-морского флота, в беседе с Л.A. Безыменским. (Безыменский. Особая папка..., с. 54).

Там же, с. 54,146.

Телеграмма Штейнгардта С. Уэллесу от 16августа 1939 г. (Laneer/Gleason. Challenge, p. 161).

Teske. Köstring, S. 138.

Notes by Mr. Roberts on Anglo-Franco-Soviet Military Conversations, in: Anhang II, DBFP, 3, VII, p. 558. Ср. также положи­тельные характеристики, даваемые Ворошилову и Шапошникову Думенком (France, р. 2).

Beaufre. Drame, p. 137.

Weber. Entstehungsgeschichte, S. 277. Вебер называет перегово­ры «фарсом» из-за якобы недостаточной готовности к переговорам со­ветской стороны.

Beaufre. Drame, p. 134.

Послы и руководители делегаций западных стран, «казалось, находились, под впечатлением очевидной искренности маршала Воро­шилова» (Notes by Mr. Roberts... in: DBFP, 3, VII, p. 558). Лишь после драматического и унизительного для членов западных делегаций окон­чания переговоров всплыли сомнения в откровенности советских руководителей переговоров. Причины их носили прежде всего психологический характер.

На заседаниях 12 августа (DM, S. 256f.), 13 августа (DM, S. 259ff.) и 14 августа (DM, S. 274ff.). См. также: Doumenc. France, p. 1.

Вначале на заседаниях 13августа (DM, S. 270), более подробно на заседаниях 14 августа (DM, S. 272ff.) и позже на заседаниях 16 авгу­ста 1939г. (DM, S.313ff.).

Teske. Köstring, S. 138.

DM, S. 278f.

Bonnet Fin, p. 275-277.

DM, S. 279,280,282.

Beau/re. Drame, p. 145.

В части I, пункт 67, Инструкций говорилось:«... проблематич­но, смогут ли поляки и румыны остановить продвижение немцев и со­здать таким образом прочный Восточный фронт, если русские не окажут им в значительной степени помощь». (Instructions..., in: DBFP, 3, VI, p. 773). Господствовало единое мнение о том, что «лишь СССР в состояний выставить такие силы, такое пространство и такие ресурсы. Таким образом, и союзники были вынуждены искать поддержки Совет­ского государства. Эта поддержка была необходима с военной точки зрения, ее осуществление было единственным шансом предотвратить войну» (Beaufre. Drame, p. 117-118).

Британские инструкции исходили из «нежелания поляков и ру­мын иметь советские войска на своей территории и отказа этих стран даже рассматривать планы возможного сотрудничества», они выдвига­ли ряд уклончивых формулировок, вершиной которых были такие ука­зания: «Делегации не должны обещать (советским партнерам) сообщать в центр. Делегации не должны обсуждать оборону Прибал­тийских государств» (Part 1,16, in: DBFP, 3, VI, S. 764).

Инструкции Гамелена придерживались того, что поляки не могут в мирное время официально разрешить советским войскам вступать в случае конфликта на их территорию, однако не сомневались, что поля­ки «в момент опасности согласятся принять на своей земле советскую авиацию, а возможно, и механизированные соединения» (Beaufre. Drame, p. 122,123). Помимо этого предположения, «в инструкциях не было ни слова о политических трудностях».

Beaufre. Drame, p. 141.

DM, S. 285-288.

Doumenc. France, p. 2.

Beaufre, p. 148-149.

В соответствии с советской записью беседы (DM, S. 288) а также «за его очень четкое изложение советских планов» (DBFP, 3, VII, — р. 578).

Wüthrich. Verhandlungen, S. 75.

DM, S. 314, 353.

Сообщение Л.А. Безыменского автору. Имеется предположе­ние, что У. Стрэнг был одним из британских информаторов германско­го посольства в Лондоне. См. по этому вопросу памятную записку германского посла в Великобритании Г. фон Дирксена на имя рейхсми­нистра Риббентропа от 16-18 августа 1939 г. (DM, II, S. 316-348).

См.: FRUS, I, General, No. 447,16.8.1939, p. 335.

Беседы со знакомыми в Берлине в эти дни привели также и Ульриха фон Хасселя к предположению, что «стратегическая мысль «дру­гих» (заключается)... явно в том, чтобы установить «фронт мира» (с Советским Союзом), после чего поставить нас и Италию перед альтер­нативой... Совсем по-другому поступает Гитлер. Именно опасность конференции побуждает его повышать ставку. Он хочет еще в послед­нюю минуту добиться преимущества. Началась опаснейшая игра, ко­торую невозможно себе представить... Все здравомыслящие люди должны были сделать все, чтобы избежать войны» (Hassel Tagebücher, S. 108).

Поверенный в делах в Лондоне — министерству иностранных дел, 14 августа 1939 г., 20 час. 37 мин., поступила в 23.30 (ADAP, D, VII, Nr. 55, S. 50-51).

Gaus. Eidesstattliche Versicherung, in: Prozeß, Bd. XL, S. 294f. По заявлению Гауса ему было неизвестно, кто писал этот проект; «судя по стилю, он исходил не из-под пера или, во всяком случае, не только из-под пера рейхсминистра иностранных дел».

Телеграммы № 172 и 174 от 14 августа 1939 г. (ADAP, D, VII, Nr. 51,S. 48, Anm. 2).

В.Я. Сиполс. За несколько месяцев..., с. 137.

И.М. Майский. Воспоминания, с. 502.

Отчеты Шуленбурга о его беседе с Молотовым 16 августа 1939 г. (ADAP, D, VII, Nr. 70, S. 63f. und Nr. 79, S. 72-75). Запись (Павлова) беседы Молотова с Шуленбургом 15 августа 1939 г. (АВП СССР, ф. 0745, оп. 14, д. 3, л. 33-36), опубликовано в: «Международная жизнь», 1989 г., № 9, с. 97-99; «Год кризиса», т. 2, с. 229-231. Точное сообщение о беседе передал Херварт через Ч. Болена послу США (см. отчет посла Штейнгардта Хэллу от августа 1939 г. в: FRUS, I, General, No. 447, p. 334-335. Здесь подчеркивалось, что инструкция исходила от самого Гитлера и предназначалась лично Сталину). Аналогичное сообщение получило посольство Италии (см. донесение посла Россо министру Чиано от 17 августа 1939 г. 0.40 мин. в: DDI, 8.XIII, п. 69, р. 47). Получен­ные от Херварта сведения вошли в следующие отчеты: DDI, 8, XII, п. 201, 12.6.1939; 8. XIII, п. 69, 17, 8. 1939 (иное ошибочно указано в книге: Weber. Entstehungsgeschichte, S. 280).

ADAP, D, VII, Nr. 56, Anm. 1.

В советском переводе сказано: «Германия не имеет никаких аг­рессивных намерений против СССР. Германское правительство стоит на точке зрения, что между Балтийским и Черным морями не сущест­вует ни одного вопроса, который не мог бы быть разрешен к полному удовлетворению обеих стран. Сюда относятся вопросы Балтийского мо­ря, Прибалтийских государств, Польши, Юго-Востока и т.п.»

В записи Шуленбурга по этому поводу говорится: «Осуществле­ние поездки господина рейхсминистра в Москву требует, по его мне­нию, основательной подготовки, чтобы намечаемый обмен мнениями дал результат. В этой связи он попросил меня сообщить, соответствует ли действительности следующее: Советское правительство в конце июня с.г. получило от своего поверенного в делах в Риме телеграфное сообщение о его беседе с итальянским министром иностранных дел Чи­ано. В этой беседе Чиано сказал, что существует немецкий план, ставя­щий целью решительное улучшение германо-советских отношений... Содержание вызвало у Советского правительства большой интерес, и он, Молотов, хотел бы знать, что в этом плане... соответствует действи­тельности» (ADAP, D, VII, Nr. 79, Anlage, S. 73).

Штейнгардт узнал от Херварта и сообщил государственному секретарю США, что Молотов поставил продолжение политических переговоров в зависимость от серьезности этих переговоров; в каче­стве «возможных результатов» Молотов якобы упомянул:

«1) Заключение пакта о ненападении между СССР и Германией;

2) прекращение со стороны Германии любой прямой или косвен­ной поддержки японской агрессии на Дальнем Востоке и

3) урегулирование взаимных интересов в Прибалтике. Молотов считал, что эти три вопроса следует обсудить в предварительных бесе­дах до того, как будет окончательно решен вопрос о направлении гер­манского эмиссара в Москву» (FRUS, I, General, No. 452, p. 334-335).

Как сообщал Шуленбург после завершения этой беседы ранним утром 16 августа 1939 г. в своей первой краткой телеграмме в министер­ство иностранных дел, Советское правительство в связи с его сообщени­ем «поверило в искренность этих намерений» (ADAP, D, VII, Nr. 70, S. 639).

Шуленбург — Вайцзеккеру, 16 августа 1939 г. (ADAP, D, VII, Nr. 88. S. 82-83).

Langer/Gleason. Challenge, p. 172.