монастыря да промахнулись, за что по гуманному обычаю петровского времени были биты кнутом, явно не соответствует действительности. Куда надо было, туда и вывели (то есть прямо на новгородский тракт, если учесть, что нынешняя 1-я Советская – часть монастырской дороги).
Роль главной улицы досталась Невскому почти сразу. (Интересно то, что вроде бы только в России существует это понятие. Назовите с ходу «главную» улицу европейской столицы: Парижа, например. Елисейские Поля? Риволи? А в Лондоне? В Нью-Йорке?) Но, как бы то ни было, еще А. И. Богданов в своем «Описании», перечисляя «перспективые улицы и дороги», отмечает: «Перспектива и Главная на Адмиралтейской Стороне, начинающаяся от самого Адмиралтейства, и продолжается до Александроневского Монастыря; зделана сия Перспектива в 1713-м году». Были на той Перспективе «по обе стороны выстроены каменные полаты… по обеим сторонам в два ряда разсажены березы». Название Большой Першпективной дороги Невский носил до 1781 года, когда стал Невской першпективной улицей. А собственно Невским он поименован в 1738 году.
Невозможно представить себе жизнь Петербурга – Петрограда – Ленинграда и вновь Петербурга без Невского проспекта. Судьбы политических деятелей и царедворцев, художников и поэтов, купцов и разночинцев, светских красавиц и салонных «львов», революционеров и черносотенцев перекрещивались на главной улице столицы. Невским восхищались, его ненавидели, проклинали, им любовались. По нему фланировали и прогуливались, иногда шлялись и выходили прошвырнуться, порой пробегали и утюжили. Нет, наверное, другой улицы в Питере, которая была бы так изменчива (и так постоянна), так впитывала бы новейшие веяния (и так отстаивала своё привычное). Да, проспект 25 Октября, кафе «Север» – но все знали, что лучшие пирожные на Невском, в «Норде». И духи покупали в «ТэЖэ» на углу Литейного, а не в «Парфюмерии», пусть даже потом она получила название «Сирень». И Елисеевский ни секунды не был «Гастрономом № 1».
За два последних десятилетия время ощутимо сжалось. Вместе со всей страной изменился и Невский. Это уже Невский XXI века. Стремительно меняются вывески – только что был книжный магазин, теперь что-то импортно-бельевое. Стал Интернет-клубом любимый нами когда-то «лягушатник». Зато возродилась из небытия кофейня Абрикосова, и по-прежнему можно полюбоваться вышитыми китайцами с панно на стенах (помню, в детстве здесь была булочная, и те же китайцы…). Невский – ностальгия по былому, Невский – прорыв в будущее, Невский, который мы потеряли, и Невский, который приобрели, – по-прежнему главная улица Питера.
Какой дом на Невском самый старый? Трудно сказать, так часто перестраивались здания, переделывались фасады, входили в состав новых домов старые стены и фундаменты. Пожалуй, одним из главных претендентов на звание «старейшего» будет дом № 18 или, как его часто называют, «дом купца Котомина». Здание на этом участке (кстати, первый каменный дом на Невском) существовало со средины XVIII века и было капитально перестроено Василием Стасовым в 1812–1815 годах. Впрочем, не многим моложе дом № 15 (дом Чичерина, Косиковского или просто «дом с колоннами»).
«Дом с колоннами»
Его заметишь сразу. За Мойкой, по направлению к Адмиралтейству, Невский сужается, и массивное угловое здание хорошо просматривается с набережной и эффектно закругляется на Большую Морскую. Бывший кинотеатр «Баррикада» (Невский, который мы потеряли). Вывеска клуба «Талион» (Невский, который мы приобрели) со стороны Мойки говорит сама за себя, но – поживём, увидим. Кстати, неизвестно откуда взялось название «Баррикада». Вроде не было в этом месте Невского никаких баррикад. Правда, Джон Рид упоминает, о нескольких поленницах дров поблизости… Загадка советской истории, видимо, такая же, как и «штурм» Зимнего.
Невский пр., 15
Дата строительства каменного дома на этом участке весьма почтенная – 1768–1771 года. Возводился он для петербургского генерал-полицмейстера Н. И. Чичерина. И хотя искусствоведы говорят, что это «полное благородного изящества здание принадлежит к выдающимся образцам раннего классицизма», хотя и находят в нем «ощутимые отзвуки барокко», но имя архитектора, увы, точно назвать не могут. Высказываются предположения об авторстве Юрия Фельтена или Андрея Квасова[24] (последний как раз в это время жил в доме по соседству).
Хозяин дома вошел в историю во многом благодаря ядовитой фразе Екатерины II. Когда после наводнения 10 сентября 1777 года выяснилось, что ни жители, ни полиция к бедствию готовы не были, императрица съязвила, поклонившись в пояс генерал-полицмейстеру Чичерину: «Благодарствую, Николай Иванович…». Сарказм Екатерины был понят Чичериным правильно – прямо в Зимнем дворце с ним случился удар, после которого он прожил всего лет пять. Императрица в данном случае была чересчур строга: Чичерин был не худшим из «екатерининских орлов», верно служил и, кстати, согласно Манифесту об учреждении Комиссии для составления проекта нового Уложения, организовывал первые российские выборы в Санкт-Петербурге.
С течением времени дом менял хозяев (князь Куракин, херсонский купец А. И. Перетц, потомственный почетный гражданин купец А. И. Косиковский, знаменитые братья Елисеевы), расширялся (были пристроены корпуса со стороны Мойки и Большой Морской) и за два с лишним века существования успел предоставить кров многим деятелям и учреждениям русской культуры. Еще во времена Чичерина снимал здесь квартиру архитектор Джакомо Кваренги, открылась первая в Петербурге частная типография Гартунга. Позднее в «доме с колоннами» помещались книжная лавка, библиотека и типография Плюшара. Это уже пушкинская эпоха, и достоверно известно, что Александр Сергеевич посещал находившийся здесь же до 1825 года ресторан «Talon» и увековечил его в «Евгении Онегине».
К Talon помчался: он уверен,
Что там уж ждёт его Каверин.
Вошёл: и пробка в потолок…
Благородное собрание, Русское музыкальное общество, Шахматный клуб, учреждённый знаменитым меценатом графом Кушелевым-Безбородко… История дома содержит много интереснейших страниц, но одна из них, пожалуй, наиболее увлекательна: 1919–1923 года, «Диск» – Дом Искусств.
«Под „Диск“ были отданы три помещения: два из них некогда были заняты меблированными комнатами <…> третье составляло квартиру домовладельца, известного гастрономического торговца Елисеева. Квартира была огромная, бестолковая <…> отделанная с убийственной рыночной роскошью. Красного дерева, дуба, шёлка, золота, розовой и голубой краски на неё не пожалели» – это воспоминания Владислава Ходасевича. Окно его комнаты в «Диске» выходило на Полицейский мост, и в него был виден весь Невский. «Это окно и его полукруглая комната были частью жизни Ходасевича: он часами сидел и смотрел в окно, и большая часть “Тяжёлой лиры” возникла именно у этого окна, из этого вида». А Нина Берберова, которой принадлежат эти строки, шла по Невскому и уже начиная с Гостиного двора старалась различить его окно, «светлую точку в ясном вечернем воздухе или мутную каплю света, появлявшуюся в темной дали…». Здесь, в «Диске», началась их любовь
![По месту службы [сборник 1970, худ. Л. Гритчин] - Борис Михайлович Зубавин](/uploads/posts/books/432717/432717.jpg)
