дали сан патриция и назначили консулом на 455 г., однако неожиданно встретил противника в лице того же Гераклия, который явно не желал его возвышения, поскольку сам собирался стать первым лицом государства после императора. Возможно, Гераклий был назначен комитом священных щедрот и мог распоряжаться имперскими финансами. Может быть, по его совету Валентиниан сделал главой придворной гвардии Майориана, дав ему особое поручение привлечь на свою сторону личных телохранителей Аэция, сохранивших верность погибшему командиру. Возникала новая правящая группировка, и в ней Максиму места не было. Тогда неудачливый претендент на власть инициировал новый заговор. На этот раз орудиями своего честолюбия он избрал двух гвардейцев варварского происхождения, служивших в свое время под командованием Аэция и оставшихся ему преданными, — Оптилу и Траустилу. Максим убедил их, что в смерти Аэция виноваты Валентиниан и Гераклий и они имеют шансы отомстить за его убийство. 15 марта 455 г. Оптила и Траустила убили Валентиниана и Гераклия и на месте свершившегося преподнесли императорскую диадему Петронию Максиму.
Эти два переворота, казалось, мало чем выделявшиеся на фоне интриг и их кровавых развязок, характерных для того времени, имели в действительности большое значение. Они, по существу, подвели итог целому большому периоду римской истории. После смерти Феодосия I Римская империя переживала глубокий кризис, в первую очередь политический. Она по-прежнему оставалась единым государством, управляемым двумя августами. Это подчеркивалось изданием законов от имени обоих императоров, в том числе и кодекса римского права — кодекса Феодосия. Но на самом деле обе части Империи все более отдалялись друг от друга. Процесс этот был не единообразный. Иногда обе части довольно тесно сближались, а порой, наоборот, вступали в резкую и открытую конфронтацию. И все же тенденция к разделению государства преобладала.
Все усиливавшееся разделение Римской империи было только одним из проявлений кризиса. Другим стала внутренняя нестабильность обеих частей Империи. «Наверху» шла ожесточенная борьба честолюбий, царили самые изощренные интриги, дело временами доходило до настоящих гражданских войн, как те, что привели к власти Аэция. Наследники Феодосия были слабыми и малоспособными фигурами, за них правили другие. На Востоке это были сначала фавориты Аркадия, а затем женщины двора — Евдоксия, Пульхерия, Евдокия, снова Пульхерия. На Западе роль женщин была меньшей, за исключением, конечно, Галлы Плацидии. Попытка Гонории играть ту же роль, что и мать, кончилась провалом. Действительная власть много лет находилась в руках военных командиров Стилихона, Констанция и Аэция. На Востоке свое большое влияние сумела удержать гражданская фракция правящей элиты, ярчайшим представителем которой был Антемий. Запад почти непрерывно находился во власти военных. Попытки Олимпия и Петрония Максима изменить ситуацию оказались неудачными. Это привело к резкому росту роли военного элемента.
Усилению роли армии способствовала и необходимость отбиваться от все более наседавших варваров. Геополитическое положение Восточной империи способствовало тому, что она в V в. меньше страдала от варваров, чем Западная. Если в последней четверти IV в. та часть Балканского полуострова, которая подчинялась восточному императору, являлась главной ареной войн с варварами (преимущественно готами и частично гуннами), то в следующем столетии уже эту часть Империи они тревожили много меньше. Только гуннские вторжения, особенно тяжелое в 447 г., нарушили царивший мир. На границе с Персией тоже было спокойно в результате заключения «столетнего» мира. Большую, если не решающую, роль во всем этом сыграла умелая и изощренная дипломатия константинопольского правительства.
По-иному сложилось положение на Западе. Политика равеннского правительства была более прямолинейной, его лидеры в основном полагались на военную силу, хотя, конечно, не отказывались и от Дипломатии. Но армия становилась все меньше. Территории варварских королевств, одни из которых формально признавали себя федератами Империи, а другие отказывались и от этого, расширялись. Да и та часть, что оставалась под властью римского (равеннского) императора, тоже сокращалась. В Африке окраинные земли еще бывших римскими провинций захватывали берберы. В Пиренеях полностью независимыми стали баски. В Северо-Западной Галлии возродились доримские порядки. То же произошло и в Британии. Это сокращение территории Западной империи самым решительным образом сказалось и на ухудшении внутренней ситуации в социальной, экономической и армейской сферах.
В таких условиях только энергичные и умелые действия правителей могли привести если не к выходу из создавшегося положения, то к какой-то его стабилизации, установившейся благодаря усилиям Стилихона и Констанция. Во второй четверти V в. ситуация снова резко ухудшилась. И лишь энергия и умение Аэция предотвратили полную катастрофу, не дав кризису перерасти в агонию. Но и Аэций был больше военным, чем дипломатом, а его убийство лишило Западную Римскую империю способного деятеля. Убийство же Валентиниана — только следствие устранения Аэция. Можно говорить, что после этого двойного убийства Западная Римская империя вступила в полосу агонии.
X
ПАДЕНИЕ ЗАПАДНОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
Взятие Рима вандалами. 16 марта 455 г., на следующий день после убийства Валентиниана, Петроний Максим был официально провозглашен императором. Правда, сразу после убийства Валентиниана появились еще два кандидата — Майориан и Максимиан. Оба они ранее служили под командованием Аэция и, вероятно, пользовались доверием в армии. Майориана поддержала и императрица Евдоксия, однако богатство Петрония Максима решило дело. Во главе армии новый император поставил Авита, дав ему ранг магистра обеих армий praesentalis. Этот выбор был неслучаен. Авит уже был известен не только своими деяниями, но и тесной связью с вестготским двором в Тулузе. Петроний Максим явно стремился приобрести поддержку вестготского короля. С этой целью он вскоре направил Авита своим послом в Тулузу. Прибыв к Теодориху II, с которым он был давно дружен, Авит от имени Петрония Максима предложил тому военный союз. Объединение сил Империи и самого тогда сильного варварского государства Западной Европы позволило бы обеим сторонам создать мощный альянс, с которым должны были бы считаться и другие варварские королевства, в том числе Вандальское, и Восточная империя. С другой стороны, Петроний Максим намеревался укрепить свое положение в самой Империи, войдя, как в свое время мечтал Аэций, в правившую до него императорскую семью. Он принудил к браку с собой вдову Валентиниана Лицинию Евдоксию, а своего сына Палладия, объявленного цезарем, женил на ее дочери Евдокии.
Рассказывают, что Евдоксия ненавидела своего нового мужа и решила отомстить за убийство Валентиниана. Она обратилась за помощью к вандальскому королю Гейзериху. В свое время Валентиниан обещал руку Евдокии сыну Гейзериха Гунериху, когда тот некоторое время находился в Италии в качестве заложника верности вандальского короля заключенному с Империей миру. Разумеется, насильственный брак Евдокии с Палладием вызвал возмущение короля, и он благожелательно откликнулся на обращение Евдоксии. Впрочем, эта версия, хотя и была
