широко распространена, едва ли верна. Гейзерих, скорее всего, использовал возникший политический вакуум для грабежа Рима и насильственного заключения брака его сына с Евдокией, что ему было очень важно для поднятия своего авторитета. В конце мая 455 г. вандалы высадились в устье Тибра и 31 мая расположились перед Римом. Через три дня они вошли в город. В Риме не было гарнизона, так что он являлся легкой добычей. Только папа Лев I, встретив Гейзериха в городских воротах, умолял его пощадить беззащитный город. Находившиеся в Риме Петроний Максим и его сын бежали, но на пути были убиты. Все правление Петро-ния Максима продолжалось лишь два с половиной месяца.
Рим снова попал в руки варваров. В отличие от того, как это было в 410 г., это событие уже не вызвало такого шока. Римляне привыкли к победам варваров. Незадолго до этого события массиалийский пресвитер Сальвиан написал сочинение «О правлении Божьем», в котором ясно утверждал, что все несчастья римлян являются карой Божьей за их глубокое нравственное разложение, что развращенное римское общество в ближайшее время неминуемо рухнет, что перевес в мире будет на стороне чистых и благородных варваров. А знатный и богатый галло-римлянин Сидоний Аполлинарий, ставший в 455 г. зятем Авита, описывал вестготского короля не как грубого варвара, а как образованного и утонченного римлянина. Дочь императора не сочла зазорным брак с сыном варварского короля.[258] Правда, ее бабушка Галла Плацидия тоже была женой варвара, но пленницей, а теперь, наоборот, варварский принц жил заложником при равеннском дворе. Смешанные браки становились все более частыми в римской элите, а варвары появлялись среди консулов и патрициев. Римляне разных слоев населения были нравственно и мысленно готовы к фактическому подчинению варварским королям.[259]
Гораздо большее впечатление, чем сам факт нового взятия Рима варварами, произвело его дикое разрушение. Вандалы, не вняв просьбам папы, в течение двух недель подвергали город такому разгрому и грабежу, что слово «вандализм» стало синонимом бессмысленного и жестокого разрушения. Добычей вандалов стали драгоценные металлы и все украшения, половина позолоченного декора Капитолийского храма. Со своих постаментов были сняты статуи, разрушены не только дворцы и особняки, но и многочисленные дома. Среди трофеев был и бронзовый подсвечник из Иерусалимского храма, в свое время привезенный в Рим Титом. После вандальского грабежа Рим полностью оправиться уже не мог.
После разгрома города вандалы отправились назад в Африку, увозя с собой не только награбленные богатства, но и императрицу Лицинию Евдоксию и ее двух дочерей — Евдокию, которая все же стала женой Гунериха, и Плацидию, несостоявшуюся невестку Аэция, к тому времени являвшуюся женой сенатора Олибрия, принадлежавшего к фамилии Анициев. В вандальский плен был увезен и сын Аэция Гауденций. Олибрий же, кажется, сумел избежать плена и бежал в Константинополь. Гейзерих не ограничился пленением членов императорской семьи. Попытка восточного императора Маркиана добиться освобождения членов императорской семьи не удалась.
Авит и вестготы. Убийство Петрония Максима создало новый политический вакуум. В семье Феодосия I больше не было потомков по мужской линии, не было и людей, родственными связями объединенных с этой семьей. Дочери Валентиниана стали пленницами вандальского короля, и хотя его будущий зять Олибрий сумел избежать плена и обосноваться в Константинополе, восточный император не имел достаточно сил, чтобы навязать Западной империи эту фигуру в качестве императора. После тяжелейшего разгрома Рима ни о какой возможности для римского сената сделать августом своего избранника не было и речи. Власть в Равенне оказалась в руках двух военных командиров — Майориана и Рицимера. Оба они были испытанными воинами, оба воевали под командованием Аэция, оба имели, по-видимому, авторитет в войсках. Однако майские события 455 г. были, по всей вероятности, и для них столь неожиданными и шокирующими, что они и сами не думали о троне, и подходящей для этого кандидатуры у них не было. И тогда инициативу проявил Авит.
Во время вандальского разгрома Рима Авит находился при дворе вестготского короля Теодориха II, куда он, как об этом сказано ранее, был направлен Петронием Максимом. Сам богатый и знатный галл, Авит давно поддерживал хорошие отношения с вестготами. Он много времени пробыл при дворе Теодориха I и был личным другом будущего Теодориха II. Теодорих I погиб в битве на Каталаунских полях. Там же, на поле сражения, был провозглашен королем его сын Торисмунд, занявший резкую антиримскую позицию. Используя значительное ослабление римских сил после кровопролитной войны с Аттилой, он стал расширять свои владения. В частности, вестготы напали на римских союзников аланов в центре Галлии, и территория королевства стала простираться вплоть до Лигера. Однако Торисмунд скоро вступил в конфликт с собственными братьями, и те в 453 г., т. е. всего через два года после восшествия его на престол, выступили против него. Торисмунд был коварно убит собственным клиентом, и королем стал Теодорих II. Он радикально изменил политику своего брата. Когда в Тулузе узнали о разрушении Рима и гибели римского императора, Авит и Теодорих решили действовать. Кто из них стал непосредственным инициатором этого, неизвестно. Во всяком случае, Авит, находясь в Бурдигале, втором по значению городе Вестготского королевства, объявил себя императором, и Теодорих, будучи в Тулузе, тотчас признал его. Более того, вестготский король заявил, что он станет другом Рима, если Авит будет вождем, и воином, если тот — государем. 9 июля 455 г. собравшиеся в Арелате представители галльской знати (может быть, и командиры находившейся там армии) поддержали Авита. Во главе армии он двинулся в Италию. Такой поворот событий стал для Равенны неожиданным. Майориан и Рицимер заявили о признании Авита императором. Без всякого сопротивления тот вошел в Италию.
Таким образом, трон западного императора занял фактически ставленник вестготского короля. Это событие стало важным поворотным пунктом в истории Западной Римской империи. Выше говорилось, что договор, заключенный в 382 г. Феодосием с вестготами, явился началом нового этапа в отношениях Империи и варваров. В результате на ее территории создавалось неримское автономное государство, связанное с Римской империей только специальным договором. И это стало образцом для появления подобных государств на имперской территории. Правда, некоторые из них формально признавали верховную власть императора, но это не меняло сути дела. Теперь начался следующий этап. Отныне варвары не ограничивались фактической или даже официальной властью над отдельными территориями Империи, а начинали ставить своих людей на императорский трон. Можно говорить, что они превращались в хозяев, по крайней мере, западной части Римской империи. Протагонистами этого нового этапа опять выступили вестготы.[260]
Перед Авитом встали серьезные задачи. С помощью вестготов он сумел подчинить
