себе Западную империю, но для оформления законности власти ему нужно было добиться признания восточного императора. Однако тот решительно отказался. 1 января 456 г. по уже давно установившемуся обычаю Авит в Риме вступил на пост консула. Но если обычно (хотя и не всегда) два консула представляли две части Империи, то на Востоке обоими консулами стали некие Иоанн и Варанес (или Баранес). О них ничего другого, кроме самого факта их консульства, неизвестно, и, по-видимому, единственным резоном их назначения стала демонстрация непризнания переворота, свершившегося на Западе, чему Авит и его сторонники противопоставили союз с вестготами, который должен был возродить Империю, отвоевать ее территории, попавшие в руки варваров, и восстановить власть римского императора в западной части государства. Разумеется, в тот момент нельзя было и думать об отвоевании, например, Британии, но более близкие земли, казалось, вполне можно было отнять у варваров. После распада державы Аттилы гунны уже не являлись наиболее грозными противниками. Их остатки еще время от времени тревожили Восточную империю, но на Запад они не претендовали. Там надо было бороться с вандалами, особенно ставшими сильными после взятия ими Рима, и свевами. Задачи были разделены между союзниками. Вестготам было поручено воевать в Испании.
Значительная часть Испании в это время находилась в руках свевов, а территории, им еще не подчиненные, подвергались их частым набегам. Совсем недавно вестготы (по-видимому, по поручению или просьбе Аэция) подавили восстание багаудов в Тарраконской Испании и теперь должны были разгромить свевов. Вестготская армия во главе с Теодорихом вошла в Испанию. В ожесточенном сражении свевы были разбиты. Готы захватили столицу свевов Бракару, а затем двинулись в Лузитанию и там снова их разгромили. Свевский король Рехиарий, бежавший в Порт Кале на границе между Лузитанией и Галлецией, был захвачен в плен.
В это же время римляне одерживали победы над вандалами. Мар-киан, как уже говорилось, не сумел добиться освобождения членов императорской семьи, уведенных в плен вандалами. Войском же, которое могло бы силой заставить их выполнить его требование, он тогда не обладал. Гейзерих решил использовать благоприятное, как ему казалось, положение, чтобы распространить свою власть на Европу. Его первой целью стала Сицилия. На острове высадились большие силы вандалов. Авит направил туда армию и флот, поручив общее командование Рицимеру, назначенному магистром воинов и в этом качестве направившемуся на Сицилию. Около Агригента в упорном сражении он разбил вандалов, а в скором времени после этого одержал над ними новую победу, на этот раз морскую, у берегов Корсики. Империя могла ликовать, ибо эти победы явно воспринимались как реванш за недавний разгром.
Победы в Испании и в непосредственной близости от Италии доказывали на первый взгляд правильность стратегии Авита, однако он не учел противоположные факторы. В период правления Валентиниана III вновь несколько возвысилась роль самого Рима. Город по-прежнему являлся символической столицей Империи (всей Империи, а не только ее западной части) и время от времени начинал осуществлять столичные функции. Сюда, перестав быть правительницей, уехала Галла Плацидия, много внимания Риму уделял сам Валентиниан. Недаром там в момент его захвата вандалами находились обе его дочери и зять. Аэций, также понимая значение Рима и его сената, пытался наладить с ними отношения. Так, официально прошла реабилитация Никомаха Флавиана, в свое время покончившего с собой после победы Феодосия над Евгением. В специальном послании, направленном в сенат от имени правивших августов Феодосия II и Валентиниана, говорилось, что речь идет об исправлении несправедливостей, причиненных не только самому Флавиану, но и всем знаменитым людям, прославившим государство. Флавиану в ознаменование его заслуг было решено поставить статую, причем позаботиться о проведении решения в жизнь было поручено его внуку Аппию Никомаху Декстеру, бывшему префекту Рима. Авит тоже понимал значение Рима, но его отношения с Городом и его знатью были далеки от идеальных. Римская и вообще италийская знать соперничала с галльской аристократией и приход к власти Авита рассматривала лишь как победу последней. Отказ Маркиана признать его еще больше способствовал усилению враждебности римской сенаторской знати к этому императору. Соперничали между собой не только итало-римская и галло-римская знать, но и стоявшие в Италии и Галлии армии. Галльская армия в это время была чрезвычайно ослаблена, и ее бескровная победа в 455 г. была обусловлена только фактором некоторой неожиданности. Теперь неожиданность прошла, а победы над вандалами, одержанные именно италийскими воинами, подняли их самоощущение. Рицимер и Майориан, вынужденные признать Авита, выступили против него.
Вскоре после побед над вандалами эти генералы подняли открытый мятеж. В их распоряжении была большая часть всей армии Западной империи. Мятежников поддержало население Рима, где в это время царил голод. Вестготы, союз с которыми обеспечил Авиту приход к власти, были заняты делами в Испании и реагировать на события в Италии не могли. Авит собрал все силы, имевшиеся в его распоряжении (это были лишь относительно слабые части галльской армии). 17 октября 456 г. около Плаценции произошла битва с вполне ожидаемым результатом: армия Рицимера и Майориана одержала победу. Авит попал в плен, но победители, явно не желая ссориться с вестготами, сохранили ему жизнь. Он был официально низложен и сделан епископом одного из городов.[261]
После низложения Авита императора на Западе больше не было. Официальным главой всего государства стал восточный император Маркиан. Не стало и префекта претория в Галлии. Этот пост самовольно занял некий Пеоний, выходец из куриальной среды, но благодаря выгодному браку получивший большие богатства и вошедший в круг самых влиятельных членов галло-римской аристократии. В условиях возникшего междуцарствия он решил сделать ставку на Марцеллина, в это время фактически самовластно распоряжавшегося в Далмации, однако встретил решительное сопротивление Майориана и Рицимера. В их руках снова оказалась власть в Италии и Риме, и на этот раз они решили не ждать нового сюрприза. Оба генерала начали переговоры с восточным императором Маркианом относительно кандидатуры его нового западного коллеги. Им стал по инициативе Рицимера Майориан. 28 декабря 456 г. армия в Равенне провозгласила его императором, и сенат подтвердил выбор армии. Но и он сам, и Рицимер решили все же добиться легитимации со стороны Маркиана. Однако в конце января 457 г. Маркиан умер, и на Востоке, в свою очередь образовался политический вакуум, но был довольно быстро ликвидирован, поскольку командующий восточно-римской армией Аспар настоял на избрании своего подчиненного Льва, который 7 февраля 457 г. и стал императором. То ли Лев, то ли еще Маркиан назначил Майориана и Рицимера магистрами обеих армий на Западе, а последнего к тому же возвел в ранг патриция. В результате на Западе продолжилась довольно длительная
