Центрального комитета «ЕиП» будут руководить Османской империей. Эксперимент с демократией завершился. Страной управлял Центральный комитет.
Эти люди и были настоящими хозяевами Османской империи во время Первой мировой войны. «Десять лет [1908–1918], до окончания Первой мировой, ЦК оставался центром власти в Османской империи». Состав Центрального комитета был засекречен и с годами менялся. Умеренно настроенных вытесняли и заменяли ярыми расистами и националистами. Большинство историй об Османской империи времен Первой мировой войны характеризует ее руководство как триумвират Талаат-паши, Энвер-паши и Джемаль-паши, но на самом деле комитет находился отнюдь не только в их руках.
Мехмед Джавид отвечал за финансы, включая крупные вливания золота от немцев. Социолог и поэт Зия Гёкальп снабдил младотурков сложной националистической идеологией, насыщенной идеями вроде «в действительности не может быть общего дома и отечества для разных народов… Новая цивилизация будет создана турецкой расой». Генералы Мустафа Кемаль и Кара Кемаль обеспечивали военную мощь. «„ЕиП“ функционировал строго иерархично, с Центральным комитетом наверху и периферией, полностью подчинявшийся центру, если она находилась в пределах его контроля».
Хотя Энвер и Джемаль курировали армию и были хорошо осведомлены о махинациях правительства, именно Талаат-паша, будучи министром внутренних дел, руководил всем. Талаат всегда был в центре событий. Умный и волевой, он легко находил общий язык с иностранными дипломатами, а еще был чисто внешне внушительным человеком. Посол США Генри Моргентау[47] описывал его с едва скрываемым восторгом:
Физически он был поразительной фигурой. Его могучее телосложение, огромная, широкая спина и крепкие бицепсы подчеркивали природную силу духа и мощь, которые сделали возможной его возвышение. Обсуждая дела, Талаат любил сидеть в своем кабинете, расправив плечи и запрокинув голову, а его руки с запястьями, вдвое больше, чем у обычного человека, уверенно покоились на столе <..> Всякий раз, когда я думаю о Талаате, я сперва вспоминаю не его громогласный смех, не его бурное удовольствие от хорошей истории, не его уверенную походку, с которой он пересекал комнату, не его ярость, не его решимость, не его безжалостность – [нет], вся жизнь и характер этого человека будто воплотились в этих гигантских запястьях.
Талаат-паша был министром внутренних дел Османской империи во время Первой мировой войны. Он был фактически лидером «ЕиП» и нес прямую ответственность за Геноцид армян. Талаат был убит Согомоном Тейлиряном в Берлине весной 1921 года
akg-images
Как и многие вожди младотурок, этнически Талаат не был турком; скорее, он происходил из помаков, то есть из болгар-мусульман. Он родился в 1874 году в семье государственного служащего. К началу младотурецкой революции он уже десять лет проработал в почтовом ведомстве. Он стал министром внутренних дел, и в этом смысле у него было много общего с другими лидерами двадцатого века, поднявшихся из грязи в князи. Природная харизма в совокупности с интеллектом и целеустремленностью Талаата породили безжалостного политического прагматика. Всегда осторожный в принятии стратегических шагов, направленных на укрепление личной власти, он работал сообща со своими коллегами по ЦК, но привык лично держать руку на пульсе. В отличие от остальных членов комитета, Талаат не имел ни военной подготовки, ни высшего образования. Хотя многие из его соратников отличались большей рафинированностью, Талаат был гибок и хитер, что делало его весьма подходящим для международной политики. Он пользовался большим уважением кайзера, который в 1917 году наградил его прусским орденом Черного орла, «одной из высших немецких наград, которая редко предоставляется не немцам».
Хотя Энвер-паше не доставала макиавеллиевского таланта Талаата в политике, его харизма отчасти объяснялась неумеренной импульсивностью. В глазах народа он был известным героем, и в Османской империи считался равным Талаату. Энвер был самым выдающимся военным начальником в Турции, который за несколько лет до начала Первой мировой войны посетил Германию и затем выстраивал свой стиль руководства по прусскому образцу. Во время Второй балканской войны он подтвердил свою репутацию мужественного и находчивого генерала. (По иронии судьбы в наиболее прославившей его битве он на самом деле не участвовал.) Дерзкий и самоуверенный образ завершали его фирменные усы с загнутыми вверх кончиками.
Энвер был не просто знаменитым генералом и модником; брак с принцессой Эмине Наджие-султан делал его членом семьи султана. Прямая связь с халифатом придавала ему значимости в исламском мире. К концу войны особый статус Энвера позволил ему принять руководство Кавказской исламской армией[48] в Азербайджане и Центральной Азии. Если Талаата публика воспринимала мачистым здоровяком, то Энвер привлекал ее лихими выходками и бескомпромиссным характером. Хитрый политик Талаат не имел ничего против чрезмерной самоуверенности Энвера, понимая, что на самом деле это и делало его главного соперника на высшую руководящую должность более уязвимым. Как бы то ни было, Энвер, как и Талаат, вскоре с энтузиазмом отнесется к решению истребить армян.
Джемаль-паша, третий член триумвирата, также был военачальником. В отличие от Энвера, он был франкофилом, обучался во Франции, и поэтому ему не хватало более жесткого прусского подхода Энвера. Джемаль возглавлял флот и отвечал за южный фланг империи, включавший Сирию, Синай и Месопотамию (сегодняшний Ирак). Кроме того, как командующий сирийским регионом он курировал огромное количество депортированных армян, заполнивших пустыню вокруг города-оазиса Дейр-эз-Зор и другие концентрационные лагеря.
Человеком, который позже возглавит «Специальную организацию», секретное военизированное формирование, которому будет поручено совершить одни из самых ужасных расправ во время геноцида, был доктор Бехаэддин Шакир, в прошлом личный врач османского наследного принца. Разъезжая по городам на большом черном автомобиле, Шакир внимательно следил за ходом депортации, отдавая личные распоряжения командирам и секретарям «ЕиП». В этом смысле Шакир обеспечивал связь между Талаатом в Константинополе и местными вали, то есть губернаторами, правившими отдельными вилайетами. Шакир, как и многие другие видные деятели «ЕиП», происходил из мухаджиров. Он был свидетелем жестоких христианских нападений на мусульманское население в Болгарии. В начале Первой мировой войны Шакир без угрызений совести использовал аналогичную тактику для изгнания армян из турецкой Анатолии.
«ЕиП» с самого начала отличались тотальным пренебрежением к жизни в целом, что в дальнейшем отразилось в их подходе к решению «армянского вопроса». Десятки тысяч бездомных собак свободно бегали по улицам Константинополя, гадили в общественных парках и кидались на людей; стаи диких собак практически захватили городские кварталы. В 1910 году, через два года после прихода к власти, «ЕиП», стремясь повысить популярность партии и ее общественную репутацию, взялась решить проблему собак. Здесь, в отличие от более трудноразрешимых вопросов, они нашли простое решение.
Специальные ловцы поймали одну за другой всех собак Константинополя и
