Скорее всего наименование «Арсакиды» для Анны – традиционное название для представителей армянской династии.
Видимо, Аспиет был доместиком Востока (см. Leib, Alexiade, I, р. LIII).
Сентябрь 1105 г. На самом деле это 24-й год царствования Алексея.
Так мы переводим греч. καταλλήλοις ὠδαΐς.
Феано – ученица, а возможно, и жена Пифагора.
’Αλλ’ οὐ δημόσιος – досл.: «Но она не публичная».
Ср. Римл., VIII, 35.
Этот выпад Анны против «насмешников и клеветников» – одно из наиболее ярких проявлений полемической направленности ее труда (см. Предисл., стр. 36; ср. Любарский, Мировоззрение..., стр. 159 и сл.).
Томирида – массагетская царица, победительница Кира (см. Геродот, I, 205—214).
Согласно Ктесию, Спарефра – жена царя одного из скифских племен, Аморга. Когда Аморг был взят в плен Ки-{588}ром, она собрала армию, состоявшую из женщин, и освободила мужа (см. Ctesias, Persica, fr. 29).
Ср. Премудр. Солом. V, 19.
Имя Ирина в переводе с греческого означает «мир».
См. Псалт., CI, 10.
О филантропической деятельности Ирины сообщает и Скутариот (Anon. Syn. Chron., p. 182).
Эта комета была видна в феврале—марте 1106 г. (см.: Fulch., II, 35; Grumel, La chronologie, р. 473).
В Константинополе было несколько церквей евангелиста Иоанна (Janin, La géographie..., рр. 272—279).
Алексей – второй из четырех сыновей Исаака: Иоанн, Алексей, Константин, Адриан. Об Иоанне, тоже занимавшем пост дуки Диррахия, см. Ал., VIII, 7, стр. 240.
Β. Златарский («История...», II, стр. 243) признается, что не может идентифицировать это место.
1106—1107 гг.
Речь идет о сыне Алексея, будущем императоре Иоанне, который был женат на Ирине (Пирошке), дочери венгерского короля Владислава. Первенцами Иоанна были близнецы: Алексей и Мария.
Валависта (тур. Демир-хисар)—к северу от Серр (Златарски. История..., II, стр. 243).
День великомученика Димитрия Солуньского празднуется 26 октября. Таким образом, Алексей возвращается в Константинополь, видимо, в ноябре 1107 г.
Об этой колонне со статуей сообщается в ряде византийских источников. Она стояла в центре площади Константина, возвышалась на 50 м, а у нее наверху находилась статуя Аполлона, увенчанного лучезарным венцом. Эту статую, как сообщает Зонара (Zon., XIII, 3), привез Константин из Фригии; по преданию, в цоколе колонны были заложены различные христианские реликвии. Впоследствии, когда Константин был признан первым христианским императором, эта колонна получила большое религиозное значение и на ней была высечена надпись, содержавшая призыв к Христу хранить Константинополь. В дальнейшем статуя упала и ее заменили крестом; при Мануиле Комнине колонна была реставрирована (см.: Беляев, Byzantina, III, стр. 45 и сл.: Janin, Constantinople byzantine, рр. 81—84).
Второзак., XXXII, 39.
Б. Лейб вслед за А. Райффершайдом отмечает лакуну. {589}
По-видимому, мысль заимствована у какого-то античного автора. Об этом говорит употребление Анной в данном контексте понятий Πόλις «город» (вм. «государство») и δημαγογός «демагог».
Б. Лейб вслед за А. Райффершайдом отмечает лакуну; пропущено слово «мир» или аналогичное.
Β рукописях – лакуны. Анемады – по-видимому, потомки арабского эмира Крита Абд-аль-Асиза, защищавшего в 960 г. остров от Никифора Фоки. В одних источниках именем ’Ανέμας назван сам эмир, в других – его сын, взятый в плен византийцами и зачисленный в личную гвардию императора (см. Παναγιωτάκη, Θεοδόσιος ὁ Διάκονος..., σελ. 88).
Οἱ ’Εξαζηνοὶ καλούμενοι, ό τε Δούκας καὶ ὁ 'Υαλέας. Из этих слов совершенно ясно, что и Дука и Иалий – оба Эксазины. Однако в двух других случаях (см. ниже, настоящую главу, стр. 331 и XIII, 1, стр. 341) Анна говорит об Эксазине Дуке и Иалии.
Анна называет представителей хорошо известных в Византии того времени фамилий. Писательница уже рассказывала о мятежнике по имени Василаки (Ал., I, 7—9, стр. 69 и сл.), упоминала Василия Куртикия (Ал., I, 9, стр. 73 и др.).
В оригинале непереводимая игра слов. Анна ассоциирует имя ’Ανεμάοες и ανεμος («ветер»): «Соломон, как бы подгоняемый ветрами (Анемадами)...».
Трепыхаться на море — ψαίρειν ἐπὶ πελαγος. Дж. Баклер (Buckler, Anna Comnena..., р. 514) предлагает читать: σπείρειν ἐπὶ πελαγος, т. е. «сеять на море» или «делать бесполезную работу». До наших дней сохранился целый сборник пословиц с таким значением (его обычно приписывают Продрому; см. Пападимитриу, Феодор Продром, стр. 249 и сл.).
Склиры – известная в Византии фамилия, см. прим. 1069.
Сохранилась новелла Алексея I, где Варда Ксир назван протопроедром и этериархом (Dölger, Regesten..., 1162).
Затрикий, т. е. шахматы (см. Koukoulès, Vie et civilisation..., I, p. 219—221).
Церковь богоматери Фаросской непосредственно примыкала к церкви св. Димитрия. По-видимому, поэтому Анна считает, что это один и тот же храм (см.: Janin, La géographie..., р. 96; Ebersolt, Le grand palais de Constantinople..., p. 104 sq.). Большая императорская опочивальня находилась сразу же за богородичной церковью. План этой части дворца см. «The Great Palace...», р. 18.
Вероятно, имеется в виду Августион (R. Janin, Constantinople byzantine, pp. 65—67). {590}
Актеры (οἱ σκηνικοί). Б. Лейб переводит: «Les organisateurs du spectacle». Присутствие актеров, видимо, объясняется шутовским характером этой процессии (ср. Koukoulès, Vie et ciuilisation..., III, pp. 201—202).
‛ραβδοΰχοι (иначе «манглавиты) – своего рода жандармы (Скабаланович, Византийское государство и церковь в XI в., стр. 173).
Б. Лейб вслед за А. Райффершайдом отмечает лакуну.
Подобного рода унизительные наказания нередко применялись византийскими императорами (Koukoulès, Vie et civilisation..., III, р. 199 sq.).
По-видимому, Анна с сестрами, чтобы взглянуть на процессию, поднялась на верхние этажи той части дворца, которая выходит к Августиону, а Алексей и Ирина находились где-то во внутренних покоях Большого дворца или во всяком случае в нижнем его этаже. Поэтому Анна и говорит, что она «спустилась», а Ирина «поднялась наверх».
Так называемых «рук» — τῶν λεγομένων χειρῶν (см. Ducange, In Alex., pp. 643—645). Эти «руки» были установлены на тетрапилоне, на улице, которая соединяла площадь Тавра с Филадельфием. Осужденных вели к Филадельфию, а затем к месту казни – Амастрианской площади (Mordtmann, Esquisse topographique..., p. 71).
Сообщение об этом заговоре содержится также у Зонары (Zon., XVIII, 23), по словам которого в заговоре участвовало большое число военной знати. Заговорщики еще не успели приступить к осуществлению своих замыслов, как их разоблачили, обрезали им волосы и бороды, а Михаила Анемада приговорили к ослеплению. Так же как и Анна, Зонара рассказывает, что во время процессии прибыло распоряжение Алексея отменить казнь. Заговорщиков лишили имущества и сослали кого куда (ср. Glycas, IV, р. 622).
Точная датировка этого заговора гипотетична, ибо основывается только на весьма противоречивом рассказе Анны (сообщение Зонары лишено каких бы то ни было хронологических указаний), Ф. Дэльгер (Dölger, Regesten..., 1233) весьма неопределенно относит его к 1106—1107 гг. Согласно «Алексиаде» (XII, 5, стр. 330), заговор был составлен в то время, когда Боэмунд готовился напасть на Византию, т. е. между январем 1105 г. (см. прим. 1205) и октябрем 1107 г. (дату начала похода Боэмунда см. в прим. 1284). Однако время раскрытия заговора следует, по-видимому, ограничить периодом пребывания Алексея в столице (судя по рассказу Анны, наказание заговорщиков в Константинополе происходило в присутствии {591} императора). Нам известно, что Алексей явился в Фессалонику в сентябре 1105 г., пробыл в Слопиме год и два месяца и ранней весной 1107 г. вернулся в Константинополь (см. прим. 1240). В ноябре этого же года император вновь выступает из Константинополя (Ал., XIII, 1, стр. 340). Таким образом, из указанного нами трехгодичного периода Алексей находился в столице лишь с января до августа 1105 г. и с апреля до ноября 1107 г.
