Освободив огромную территорию, восставшие вошли в Пермскую губернию. Участники событий пишут о необычайном боевом воодушевлении ижевцев и воткинцев. Однако серьёзной проблемой было отсутствие огнеприпасов: снарядов и патронов. Организовать их выделку в достаточном количестве на оружейных заводах не было возможности – не хватало специализированного оборудования, а кустарное производство не могло удовлетворить нужды фронта. В сентябре положение восставших ухудшилось.
Под прикрытием Прикамской армии местные эсеры создали правительство – Прикамский Комуч. Красные направили к Ижевску венгерские части. После упорных боев, в 100-й день восстания, 14 ноября, защитники переправились через Каму: 10 тысяч вооруженных ижевцев, 15 тысяч воткинцев и часть гражданского населения отступили к Уфе. Эти отряды образовали Ижевскую и Воткинскую дивизии в армии Колчака. Ижевцы и воткинцы прошли весь путь до Тихого океана, являясь одной из самых дисциплинированных и боеспособных частей Белой армии.
На Урале основную боевую силу сопротивления большевикам составили казаки Оренбургского и Уральского войск и юнкера Оренбургского казачьего училища. Уральское казачье войско, расположенное южнее Оренбургского и тянущееся узкой полосой станиц вдоль реки Урал до Гурьева, всю Гражданскую войну сражалось практически в одиночестве, отрезанное от основных фронтов Востока России. К концу декабря 1917 – началу января 1918 г. с фронта вернулись регулярные казачьи полки, казаки разъехались по домам в станицы. В начале ноября офицерами, кадетами и гимназистами казачьих учебных заведений была организована Белая гвардия, которая поддерживала порядок в Уральске – столице войска. Вместе с тем действовал подпольный большевицкий совет, из людей, присланных из центра России для ведения революционной работы среди казаков. По ночам вспыхивали жаркие перестрелки противоборствующих сторон, но порядок в городе поддерживался. Командир 3-го Уральского казачьего полка кавалер ордена Святого Георгия 4-й степени и Георгиевского оружия, полковник Матвей Мартынов с одобрения войскового съезда организовал офицерский отряд и однажды ночью в начале февраля 1918 г. арестовал всех активных членов большевицкого подполья. Тогда из Саратова, от местного красного комиссара Антонова стали направляться телеграммы с требованием освободить арестованных. Казаки отвечали категорическим отказом. В результате успешных действий полковника Мартынова и отсутствия сил у большевиков, занятых на оренбургском фронте, Уральск остался в руках казачьего правительства. Атаманом Оренбургского казачьего войска в октябре 1917 г. стал полковник Александр Ильич Дутов. Как только казачьему правительству стало известно о большевицком перевороте в Петрограде, во избежание волнений в Оренбурге оно разоружило и демобилизовало запасные части и до середины декабря соблюдало «нейтралитет». Поезда шли тогда из красной Самары в красный Ташкент через белый Оренбург – важнейший стратегический узел, связывающий Центральную Россию с Сибирью и Туркестаном.
Историческая справка
События революции и начала Гражданской войны медленно вторгались в сознание людей. Многим не верилось, что спокойная, старая жизнь исчезла навсегда. Кадету пятого класса Оренбургского Неплюевского кадетского корпуса Евгению Яконовскому зимой 1917/18 г. было 14 лет. Как и многие его однокашники, он не мог принять революционных нововведений: переименования кадетов корпуса в гимназистов, которым даже не давали оружия, разнузданности пьяных солдат и хулиганов, избивавших и грабивших кадетов и всех, кто осмеливался носить форму и погоны. Сам кадетский корпус превращался в осаждённую крепость, покидать которую вечером и в одиночку становилось рискованно. Стычки с симпатизировавшими большевикам солдатами стали обыденным делом.
Порядку, который навел в городе полковник Дутов, угрожали наступавшие из Самары и Ташкента отряды большевиков. Пока с Центральной Россией была железнодорожная связь, к оренбургским кадетам прорывались небольшие группы ярославских, симбирских, нижегородских кадетов, рассказывавших о жестоких расправах, которые большевики устраивали над кадетами: их топили в воде, выбрасывали на полном ходу из поездов, просто убивали… Однако 17 декабря 1917 г. поезда из Самары на Оренбург остановились – началось наступление Красного отряда Кобозева. Проводившаяся Дутовым мобилизация казаков провалилась, и оборонять Оренбург приходилось горстке людей. Фронт держали юнкера Оренбургского военного училища, добровольцы-партизаны из числа учащейся молодежи и 120 офицеров, переправленных из Москвы.
Тогда кадеты Неплюевского кадетского корпуса с разрешения своего командира выступили на помощь юнкерам Оренбургского кавалерийского казачьего училища. Ещё 2 января 1918 г. в Неплюевском кадетском корпусе проходил бал в честь корпусного праздника – последний в его истории. На следующее утро Красные начали новое наступление на Оренбург, и полилась кадетская кровь. Первое наступление Красных было отбито, а в боях с наступавшим красногвардейским отрядом под станицей Сырт, расположенной в 50 верстах от Оренбурга, был ранен кадет 7-го класса Михаил Пискунов и убит кадет Михаил Кулагин. Обоим мальчишкам не было и 16 лет. На Ташкенском фронте группу кадетов возглавил Евгений Красноусов – тоже кадет 7-го класса…
К 15 января обстановка значительно осложнилась. Кадет Яконовский вспоминает: «Пятнадцатого утром вся рота собирается в одном из классов. Пришел сын нашего историка, прапорщик Хрусталёв. Он прошлогоднего 89-го выпуска и недавно окончил Павловское училище. Восемнадцать лет. „Ребята, если мы не поможем, завтра большевики будут в Оренбурге. На фронте двести человек. Вас просит командир Добровольческого батальона, через меня. Я и Миллер – командуем ротами“. Менее чем через час мы были все в сборе. Нас спешно одели. Ватные куртки, штаны, бараньи полушубки, валенки, папахи. До вокзала шли в кадетских фуражках. Первый раз запели ротой уже дошедшую до Оренбурга песню:
Смело мы в бой пойдём за Русь Святую…»
Продолжение припева этой самой известной песни Белого движения: «И, как один, прольём кровь молодую!» Так в солнечный морозный день с песней в хорошо натопленных теплушках около 60 кадетов добрались до станции Карагалла, где держали оборону казаки, две роты добровольцев из социалистов-революционеров и офицерская рота. Неплюевцы и с ними Яконовский сменили в заставе офицерскую роту. Начинается длительное ожидание, первая в жизни Евгения тревожная ночь в большой землянке. Наутро 16 января послышалась ружейная стрельба, потом редко забила артиллерия Красных. Кадеты ответили пулемётом. Началось наступление: со станции Поповка чёрными цепями двинулись большевики.
«Вы – на Карагаллу, бегом с донесением», – приказывает Яконовскому капитан. Как ни тяжело бросать товарищей по корпусу в самом начале боя, но кадет преодолевает себя и добирается до железнодорожного полотна. Сверху с насыпи хорошо виден разворачивающийся бой, но надо спешить. «Я как-то сразу не сообразил, что-то, что свистит и мяукает в воздухе или со стеклянным звоном бьет по рельсам, – это и есть пули, которые убивают людей. Но, поняв это, я до первой крови не мог вообразить, что они могут убить или ранить. Потом я много слышал и пуль, и снарядов и знал, что значит их жужжание и мяуканье, и относился к ним, как относятся все: боялся и старался, по мере возможности, не показывать, что я боюсь. Удавалось это, конечно, „по-разному“, но в это утро, шестнадцатого января восемнадцатого года, я спокойно шел по железнодорожному полотну Самаро-Ташкентской железной дороги, под жестоким ружейным и пулеметным обстрелом», – вспоминал многими годами позже кадет.
Прибыл на Карагаллу, доложил, и – снова на фронт. В восьмистах шагах напротив друг друга в окопах залегли кадеты-неплюевцы в своих чёрно-красных фуражках и цепь зарывшихся в снегу Красных матросов. Кадеты покуривают выданную махорку, торчащий в амбразуре пулемёт молчит. Евгений присоединяется к своим однокашникам. Неожиданно матросы поднимаются и пытаются сделать перебежку, продвигаются на пятьсот шагов. Кадеты отвечают несколькими согласованными залпами и пулемётной очередью. Красная атака захлёбывается с потерями. «За красной цепью, вне достижимости ружейного огня, останавливается эшелон. Виден как на ладони паровоз и красные вагоны, из которых высыпают люди и двигаются густыми цепями на поддержку матросов.
Матросы снова поднялись и идут перебежками. Между залпами „Беглый огонь!“ – командует прапорщик Хрусталёв. „Миллер ранен!“ – кричат с правого фланга. Наш томный юнкер идёт вдоль окопа, побледневший со стиснутыми зубами, поддерживая левой рукой правую, которую заливает кровь. Кровь на снегу окопа и на бруствере. Для Неплюевского корпуса она, увы, не первая. Почти сразу после ранения Миллера убит пулей в лоб один из офицеров-пулемётчиков.
