25 сентября Москва прощалась с Борисом Ливановым. По словам О. Стриженова: "На траурную церемонию пришли все, даже те, из-за кого ему пришлось уйти, из театра. Многие, глядя на мертвое тело, не могли избавиться от выражения испуга. Они-то знали все. Знали, почему удалили Ливанова из своего театра.
Когда на Новодевичьем кладбище произносили прощальные речи, вдруг обрушился невероятный ливень, раздались раскаты грома, и засверкала молния. Грустная Тарасова, которая обычно никуда не выходила, боясь простуды, промокла насквозь, но проводила своего старого товарища до самой могилы. О чем она думала? Наверное, что и ей скоро идти за Ливановым. Что все в мире бренно.
— Даже природа рыдает по Борису Николаевичу, — заметил кто-то… "
26 сентября в одном из родильных домов столицы на свет появилась девочка, которую ее мама — актриса Театра на Таганке Татьяна Иваненко — назвала Настей. Между тем в свидетельстве о рождении девочки в графе "отец" стоял прочерк. Однако отец у девочки, конечно же, был, причем человек очень известный. По одной из версий, это был Владимир Высоцкий, в которого Иваненко влюбилась еще во время съемок фильма "Служили два товарища" в 67-м. Через год Высоцкий женился на Влади, однако, по свидетельству очевидцев, параллельно у него продолжался и роман с Иваненко. Итогом его и стало рождение дочери в 72-м. Как говорят люди, которые были посвящены в детали этого события, Высоцкий не хотел, чтобы Татьяна рожала, поскольку боялся, что последствия его болезни скажутся на его детях. Но Иваненко решила иначе. По ее словам: "У меня очень много свидетелей, что это дочь Володи. И его мама, и Люся (Людмила Абрамова — вторая жена Высоцкого. — Ф. Р.), и его дети, которые мою дочь Настю называют своей сестрой, и все наши друзья. Почему я не дала дочери фамилию Высоцкого? Такой уж у меня характер, такой был у нас жизненный период. Но я могу привести массу свидетелей, которые скажут, что Володя на коленях просил меня записать ребенка на его имя. Я не хочу уточнять мотивы, но это происходило в тот период, когда он был женат на Марине Влади…"
Вечером того же дня на лед Дворца спорта в Лужниках вновь вышли участники суперсерии-72. Это была их предпоследняя, седьмая встреча между собой. К тому времени итог встречи был в пользу сборной СССР: три выигрыша, одна ничья и два поражения. У наших ребят в тот вечер был реальный шанс перетянуть чашу весов в свою пользу, выиграв у канадцев. В этом случае они стали бы недосягаемы. Но и в этот раз ничего не получилось.
После предыдущей встречи, которая отличалась грубой игрой канадцев, многие наши хоккеисты вынуждены были играть, не залечив травмы. Например, богатырь Александр Рагулин вышел на лед с пластырем на щеке. А Валерий Харламов вообще на лед не вышел, его заменил Мишаков. Как признаются позже сами канадцы, перед вторым московским матчем их тренер Гарри Синден дал конкретную установку Бобби Кларку "поработать" с Харламовым. И Кларк постарался на славу — травмировал Харламову ногу.
Игра началась с яростных атак гостей. Они и отличились первыми: на 5-й минуте счет открыл Фил Эспозито. Но уже через шесть минут Якушев восстанавливает равновесие, а спустя еще пять минут Петров выводит нашу сборную вперед — 2:1. Но канадцам хватило две минуты, чтобы счет сравнять — это сделал вездесущий Эспозито. Во втором периоде ни одной из команд забить не удалось. А в заключительной двадцатиминутке шайбы вновь посыпались как из рога изобилия. Сначала Джильберт на 43-й минуте вывел канадцев вперед, но ненадолго — спустя три минуты Якушев счет сравнял. Последние несколько минут обе команды имели несколько прекрасных моментов выйти вперед, но надежно действовали вратари — Третьяк и Драйден. И все же фортуна улыбнулась канадцам. За 2 минуты до конца игры провалились наши защитники (Цыганков ошибся в выборе позиции, а Васильев его не подстраховал), и Хендерсон все-таки забил победный гол. 4:3, и счет в серии сравнялся.
27 сентября в Москве выпал первый снег. Редкое явление для столицы, такое обычно происходило раз в десять лет.
В тот же день, в два часа дня, в Москворецком райкоме КПСС проходило заседание партийной комиссии, на которой рассматривалось несколько кандидатур для приема в партию. Среди кандидатов был известный поэт, актер и певец Юрий Визбор. Экзамен он провалил, о чем в тот же день записал в дневнике следующие строчки:
"Завалили на райкоме. Мужчина с дырчатым лицом, похожий на Толубеева, и комсомолец, похожий на артиста Кузнецова. Один человек, видно, хотел помочь, задавал легкие вопросы. Кадровик после всего этого сказал: "Ничего, не огорчайтесь, не переживайте — и не такое бывает". Еркина тоже завалили, спросили, о чем говорил Косыгин с иракским послом. Тот ответил: "Я такие мелкие сообщения не читаю".
Можно теряться в догадках, почему такого известного человека, каким был Юрий Визбор, не приняли в партию. Но одно точно: без прямого указания сверху здесь не обошлось. Видимо, чем-то Визбор кому-то не угодил. Может, тем, что в то время снимался в роли сподвижника Гитлера Мартина Бормана в телефильме "Семнадцать мгновений весны"? Уверен, снимайся он тогда в роли Ленина или, на худой конец, Дзержинского, вопрос с его членством в партии был бы решен положительно.
Телевизионный вечер в тот день был отдан на откуп футбольным болельщикам: транслировались сразу два матча розыгрыша европейских кубков. В Кубке европейских чемпионов киевские динамовцы встречались с австрийским "Ваккером", а столичный "Спартак" с голландской "Гаагой". Обе встречи принесли радость нашим болельщикам: динамовцы выиграли 1:0, а "Спартак" хоть и сыграл вничью 0:0, но по результатам двух встреч (первую он выиграл) прошел в следующую стадию турнира.
В четверг, 28 сентября, состоялся последний и решающий матч суперсерии-72 между хоккейными сборными СССР и Канады. На эту игру обе команды выставили свои лучшие составы, даже травмированные игроки вышли на лед. В частности, у нас это был Харламов, который предыдущую встречу пропустил из-за травмы. Но теперь перед матчем к нему подошел тренер-Кулагин: мол, Валера, надо поговорить. Когда они уединились, Кулагин начал разговор издалека: стал рассказывать о травмах, которые преследовали его в бытность игроком. А потом неожиданно спросил: повышается ли, например, настроение перед матчем со "Спартаком", если вдруг узнаешь, что не смогут по какой-то причине играть против ЦСКА Шадрин или Якушев? Харламов ответил утвердительно. "Вот-вот, — обрадовался Кулагин. — Значит, ты согласен, что отсутствие лидеров команды — это своеобразный допинг для соперников?" Харламов вновь вынужден был согласиться и понял наконец, куда гнет тренер, — к его выходу на лед в последнем матче. Разве мог Валерий отказаться помочь своим товарищам?
Игра началась с обоюдных атак. Но первым повезло нашим: когда канадцы дважды нарушили правила и сразу двое игроков их команды отправились на скамейку штрафников, Якушев, умело действуя на "пятачке", на 4-й минуте сумел забросить шайбу. Однако радость хозяев поля была не долгой: Эспозито удается сравнять счет. Затем обе команды еще раз обменялись голами: на шайбу Лутченко Брэд Парк ответил своей. Первый период закончился вничью 2:2.
Вторая двадцатиминутка была целиком за нашими ребятами. Взвинтив темп, они буквально "раскатали" канадцев подчистую. Сначала Шадрин вывел нашу сборную вперед. А когда Уайт все же вновь восстановил равновесие, наши еще немного поднажали и повергли канадцев в шок, забросив одну за другой сразу две шайбы (Якушев и Васильев). С весьма неприглядной стороны показал себя в этом отрезке канадский тренер Синден. Когда судья удалил на 2 минуты игрока его команды Паризе, он внезапно перестал себя контролировать и в порыве бешенства швырнул на поле сначала свой пластиковый стул, а затем и стул своего помощника Фергюссона. Но эта вспышка гнева не прибавила канадцам сил: с перевесом в две шайбы в пользу советской сборной команды разошлись на третий перерыв. Наши болельщики ликовали, уверенные в том, что этот перевес позволит нашим ребятам выиграть серию. Каким тяжелым было последующее разочарование.
На заключительную двадцатиминутку канадцы вышли не похожими на себя прежних. То ли тренеры здорово их накачали в раздевалке, то ли они сами прониклись ответственностью, но "Кленовые листья" буквально с первых же секунд бросились на штурм ворот Третьяка. В итоге Эспозито и Курнуайе делают счет в игре ничейным — 5:5. Завершись матч с таким результатом, это сыграло бы на руку нашим ребятам, поскольку тогда по разнице забитых и пропущенных шайб они смогли бы считать себя победителями серии. Но фортуна решила все-таки улыбнуться гостям. Причем на последних секундах матча. Вот как вспоминает об этом В. Третьяк:
"Наши игроки изменили своему обычному стилю, перешли к обороне. "Вместо постоянного наступления, которое их никогда не подводило, русские стали откатываться назад, — писал в своей книге "Хоккейное откровение" тренер канадцев Г. Синден. — Это предоставило нам лучшие возможности… Теперь, более чем когда-либо, раньше мои парни настроены победить. Наши соперники стремились сохранить ничью. Мы — нет…"
