Тем временем на "Мосфильме" отец упоминаемой выше Елены Кореневой Алексей Коренев продолжает работу над фильмом "Большая перемена". Правда, в декабре съемочных дней у группы будет мало, и большую часть времени киношники занимались монтажом ранее снятого, речевым озвучанием, записью музыки (композитор Эдуард Колмановский написал к фильму прекрасную музыку, а руку к стихам приложил поэт Михаил Танич). Между тем 12 декабря снимался эпизод "мебельный магазин": Петрыкин (Ролан Быков) со своей невестой Валей (Люсьена Овчинникова) выбирают себе мебель, тут появляется Нестор Петрович и просит, чтобы продавец обслужил их побыстрее. Дескать, Петрыкин — хороший человек. Поначалу Петрыкину лестно такое внимание к его персоне, но едва он узнает, что Нестором движет исключительно забота о Генке Ляпишеве, как он тут же мрачнеет и уводит жену из магазина. Эпизод снимали в коллекторе 7-го павильона с 16 до 24 часов.
В те минуты, когда работа киношников уже близилась к концу — в 23.05, - в Москве было совершено преступление. Жертвой его стала 20-летняя контролер ОТК радиозавода Надежда Рощина, возвращавшаяся домой от подруги. Сойдя на автобусной остановке недалеко от своего дома, Надежда пересекла улицу и вошла в темный переулок. Здесь все и произошло. Навстречу девушке вышел незнакомый парень в черной каракулевой шапке, который, поравнявшись с ней, внезапно ударил ее по руке, в которой была зажата сумочка. Прорычав что-то вроде "Молчи. Убью", парень подхватил с земли добычу и бросился бежать прочь. Надежда рванула было вдогонку, но затем остановилась — боль в руке стала невыносимой. В похищенной сумочке находились: помада, комсомольский билет, клипсы, пропуск и записная книжка. И три рубля с мелочью.
О том, как развивались события в этом происшествии дальше, я расскажу чуть позже, а пока на время прервемся и заглянем в дневник Бориса Бабочкина. 12 декабря в нем появилась следующая запись:
"Очень болен. Приступ за приступом.
Сегодня узнал, что в воскресенье похоронили А. М. Марьямова (писатель, критик. — Ф. Р.). Мне не сказали. Сказали только сегодня. И я заплакал. Мне жалко его, жалко Елену Владимировну и жалко, вдруг безумно стало жалко себя. Ведь в один прекрасный день и обо мне так же позвонят по телефону и будут выкраивать время на похороны и досадовать, что все не вовремя, некогда всем, а тут такие малоприятные дела…"
Забегая вперед скажу, что жизнь отмерит прославленному, артисту еще два с половиной года — он умрет в июле 1975 года, о чем рассказ впереди. А пока вернемся в декабрь 72-го.
Утром 13 декабря контролер ОТК радиозавода Надежда, пострадавшая накануне вечером от грабителя, пришла в милицию, чтобы написать заявление о случившемся. В тот момент, когда она уже заканчивала писать, в дежурку вошел молодой милиционер. Взглянув на заявление потерпевшей, он мрачно резюмировал: "Опять тот же парень в черной каракулевой шапке". Из чего Надежда сделала вывод, что она — не первая жертва неуловимого грабителя. Так оно и оказалось. А через пару дней девушку уже вызвали в милицию, чтобы опознать преступника. Им оказался 15-летний ученик одной из столичных школ Малахов. Как выяснилось, на скользкую дорожку его толкнул… родной папаша. Это он, будучи человеком жестоким и циничным, с детства прививал своему отпрыску потребительское отношение к жизни. У него даже была своеобразная методика воспитания сына: например, с 1 по 2-й классы он порол его за разные провинности куском телевизионного кабеля, с 3 по 4-й — солдатским ремнем с металлической пряжкой, с 5 по 8-й — избивал кулаками. Однажды, когда сын без разрешения взял в школу шариковую ручку отца и там потерял ее, Малахов-старший избил отпрыска чуть ли не до полусмерти. При этом приговаривал: "Я в дом несу, а ты из дома тащишь?! В дом неси! В дом неси!"
Свое первое преступление Малахов-младший совершил в 8-летнем возрасте, ограбив ночью палатку с мороженым. Его добычей тогда стали 15 рублей и две пачки халвы. Последнюю он принес домой как свой законный трофей. Отец ведь сказал "в дом неси". Вся эта история чуть позже станет поводом для появления в "Комсомольской правде" целой серии очерков публициста Валерия Аграновского. Эти публикации будут зачитываться до дыр. Но вернемся в декабрь 72-го.
Параллельно со съемками "Большой перемены" на "Мосфильме" шла работа и над другими картинами. К примеру, над своим очередным шедевром корпел в те дни мэтр отечественного кинематографа Григорий Александров. Тринадцать лет назад на широкий экран вышел его последний фильм — комедия "Русский сувенир", но она принесла ему сплошные огорчения: ее не приняла ни критика (в "Крокодиле" даже был помещен фельетон на нее), ни зрители (залы были полупустые). Этот провал надолго отбил у Александрова охоту снимать, и он в течение девяти лет занимался исключительно преподавательской деятельностью. Наконец в 1968 году мэтр решил вернуться в большой кинематограф. На этот раз он задумал изменить себе и снять вместо комедии шпионский детектив под названием "Скворец и Лира". Правда, изменив жанру, Александров не изменил себе в главном — центральную роль в будущей ленте отдал своей жене Любови Орловой. На этот раз ей предстояло перевоплотиться в советскую разведчицу Людмилу Грекову, действующую в глубоком тылу фашистских войск.
Несмотря на то, что сценарий фильма был готов к постановке еще весной 1969 года, однако начать съемки удалось только в середине ноября 1972 года. За прошедший месяц были сняты натурные эпизоды в Швейцарии (группа находилась там 18–25 ноября) и часть эпизодов в павильоне. Вот как описывает эти съемки Д. Щеглов:
"Орловой шел семьдесят второй год.
Был эпизод в сцене с Петром Вельяминовым, где она стоит в подвенечном платье, в фате.
Это было странное, это было страшное зрелище. У нее заметно тряслась голова в кадре. Она была озабочена лишь тем, как и на сколько лет выглядит. Не помогал ни тщательно выверенный свет, ни особые ракурсы: Работа сводилась к постановкам "мизансцены ресниц".
Настоящая тема картины — отчаянная борьба Орловой со временем.
Это был фильм, где двое людей — постановщик и главная исполнительница — в равной степени не чувствовали, не видели, не знали своего возраста.
По студии ходили веселые байки, чем-то похожие на анекдоты, которые в то время травили об анемичных старцах из Политбюро. "Скворец и Лира" быстро переименовали в "Склероз и климакс". Любочку, впрочем, старались щадить.
Во время съемок она задергала свой организм всевозможными диетами. Она по-прежнему занималась станком, теперь уже с плачем — буквально с плачем, — отлеживаясь после своих ежеутренних полуторачасовых мучений…"
В те декабрьские дни с Орловой произошел случай, который ее — человека, болезненно следящего за своим возрастом, — очень сильно вдохновил. Она в тот день спешила на съемку и решила перейти дорогу в неположенном месте. На беду рядом оказался постовой милиционер. Он засвистел в свой свисток и строго обратился к Орловой: "Девушка! Подойдите ко мне!" Это обращение — "девушка" — заставило сердце 72-летней актрисы учащенно забиться, в голове счастливо билась мысль: "Значит, я выгляжу прекрасно!" Страж порядка, конечно же, узнал знаменитую актрису, но штраф с нее все-таки взял. Эту квитанцию Орлова будет хранить у себя как лучшее свидетельство своего прекрасного физического состояния.
В среду, 13 декабря, в ФРГ состоялся ответный матч Кубка УЁФА между "Кайзерслаутерном" и ереванским "Араратом" (трансляция по ТВ в 22.00). Этому матчу суждено будет войти в футбольную историю как одному из самых скандальных. Как мы помним, первую игру выиграл "Арарат" 2:0, поэтому немцам необходима была победа как минимум с таким же счетом. Всю игру они яростно атаковали ворота соперника, однако с игры смогли забить всего один мяч. Казалось, что ереванцам удастся сохранить этот результат до конца встречи и тем самым обеспечить себе выход в дальнейшую стадию турнира. Но тут в дело вмешался судья.
В одном из эпизодов, происходившем в штрафной площадке гостей, он разглядел нарушение правил и решительно указал на одиннадцатиметровую отметку. Темпераментные армяне в ответ устроили настоящую бучу: несколько их игроков окружили судью и в течение нескольких минут мешали ему дать свисток к пробитию штрафного. В итоге тот показал "горчичники" сразу четырем игрокам "Арарата": Н. Петросяну, А. Арутюняну, Л. Иштояну и А. Андреасяну.
Между тем тот пенальти немцы, конечно же, забили. Затем было объявлено добавочное время, но оно не выявило победителя. И тогда настал черед пробивать серию пенальти. И вот тут ереванцы окончательно расклеились. Видимо, тот психологический срыв, который они себе позволили несколько минут назад, сыграл свою отрицательную роль. Немцы свою серию пробили на удивление отменно: забили все мячи, а у армян Геворкян не сумел переиграть вратаря "Кайзера". В итоге со счетом 7:6 победили немцы. "Арарат" не солоно хлебавши вернулся на родину, где тут же попал под дамоклов меч республиканского Спорткомитета. За недостойное поведение, выразившееся в нападении на судью (а эти кадры транслировались по ТВ), четырем вышеперечисленным игрокам были объявлены строгие выговоры.
