class="a">[16]. Но когда речь заходила о собственных секретах большевиков, их отношение было совершенно иным. Они стали маскировать свою деятельность и подавлять критические голоса гораздо энергичнее, чем раньше. Поначалу их возможности были ограниченны. Потребовалось время для создания систем, которые позволили бы им достичь поставленных целей.
Советская секретность
Советское правительство в годы холодной войны было известно своей необычной скрытностью. «Главная характеристика советского правительства, – писал американский журналист Джон Гунтер, – отличающая его от всех правительств в мире, даже других диктатур – крайний упор на секретность»[17]. Западные наблюдатели осознавали, что Советское государство скрывает много секретов, что в СССР существует всеобъемлющая цензура прессы и средств массовой информации и что большинство советских людей ничего не знает практически ни о чем, что происходит вне их узкого круга знакомств[18].
И все же многое оставалось неизвестным. Когда Советский Союз рухнул и архивы стали доступными, приоткрылись такие аспекты советской секретности, которые были неожиданными даже для обнаруживших их опытных ученых. Одним из удивительных открытий стало само соотношение между секретным и публичным пространствами в Советском Союзе. Если то, что публиковалось, было лишь верхушкой айсберга, как же велико было то, что таилось внизу? Вот комментарии экономического историка Р. У. Дэвиса, обнаружившего, что в 1930-е годы объем тайных правительственных дел советского руководства превосходил объем того, что открывалось обществу, на целый порядок:
С 1930 по 1941 год были опубликованы примерно 3990 декретов [центрального советского правительства] и его главного экономического комитета. Мы наивно думали, что эти декреты составляли значительную часть от общего числа принятых решений. Теперь мы знаем, что общее число декретов, вышедших в эти годы, составляло 32 415. Большинство из них были «только для официального пользования», а более 5000 были «совершенно секретными»… и доступными только горсточке высших чинов[19].
Другим сюрпризом стало открытие конспирации — формального кодекса скрытного поведения, которому должны были следовать все члены партии и государственные чиновники. Вот как социальный историк Шейла Фицпатрик описывает свое первое столкновение с конспирацией. В сентябре 1990 года она посетила архив Свердловска (ныне Екатеринбург), ранее «закрытого» областного центра. Там она столкнулась с инструкцией начала 1930-х годов, посвященной сортировке документации и работе с ней:
Проскакивает предложение о правилах обращения с «корреспонденцией партийных органов и другими конспиративными документами». Конспиративными документами? Когда речь идет о правящей партии, о партии, находящейся у власти уже пятнадцать лет?
…Входит [директор архива]; я спрашиваю его, что он думает о фразе «конспиративные документы» в отношении партийной корреспонденции. Он с таким не сталкивался[20].
Третьим сюрпризом стала крайняя разобщенность системы советской секретности. Любая бюрократия разделена на отделы, и границы между этими отделами по природе своей препятствуют сотрудничеству и общению. Но в советской бюрократии стены между различными отделами правительства были столь же высоки и непроницаемы, как и те, что отгораживали государство от общества. Я вспоминаю, как меня удивили документы, связанные со спором между МВД и Министерством финансов в августе 1948 года. Минфин готовил бюджет страны, в котором были предусмотрены отчисления на содержание миллионов заключенных и охранников в трудовых лагерях МВД. Лица, ответственные за составление бюджета, попросили сотрудников МВД подтвердить эти цифры. МВД отказалось это сделать, обосновав это нежеланием знакомить с особо важной информацией слишком широкий круг сотрудников Минфина, Госбанка и Промбанка («Особо важные» – высший гриф секретности). МВД сообщило Лаврентию Берии, заместителю Сталина, что в прошлые годы такие цифры временно передавались в Минфин для обработки не более чем двумя-тремя особо доверенными сотрудниками, а затем возвращались обратно. Оно отметило, что Министерства Вооруженных сил и государственной безопасности предоставляют в Минфин только финансовые сводки, а не точные данные о численности, и предложило МВД впредь поступать аналогичным образом[21].
После этих первых находок делались открытия еще двух типов. С одной стороны, советские архивы подарили исследователям немало конкретных секретов. Были опубликованы исследования и сборники документов, наглядно показывавшие секретные схемы работы высшего партийного руководства и таких засекреченных сфер, как госбезопасность, вооруженные силы, оборонная промышленность, закрытые города военно-промышленного комплекса и система лагерей принудительного труда ГУЛАГ[22].
С другой стороны, некоторые открытия обнажили отдельные аспекты устройства секретности. В их числе были описания самих секретных архивов; правила, определявшие, что является секретным, а что нет; развитие цензуры; сокрытие людей, объектов, организаций и целых городов; разработка процедуры принятия «конспиративных» решений; параллельное развитие правительственной связи на бумаге и по телефону; функционирование таких секретных процессов, как проверка персонала на предмет допуска к секретной информации[23].
После всего этого остается задача понимания системы в целом: как соединялись воедино ее части и каковы были ее последствия. У этой системы было имя, но даже и само это имя было секретным – и оставалось неизвестным обществу, пока советская секретность не рухнула. В секретном руководстве по подготовке офицеров КГБ, которое было опубликовано в 1970-е и попало в руки ученых в 1990-е, «режим секретности», как его называли осведомленные люди, определяется следующим образом:
РЕЖИМ СЕКРЕТНОСТИ (так в оригинале. – М. Х.) – совокупность определяемых органами власти и управления правил, которыми ограничивается допуск лиц к секретным материалам и работам, регламентируется порядок пользования секретными материалами, соответствующим образом регулируется поведение людей, имеющих отношение к секретам, и предусматриваются другие меры[24].
Советский режим секретности не являлся чем-то неизменным. Как будет описано в настоящей книге, он формировался под влиянием различных убеждений и интересов в атмосфере конфликта и мобилизации. Он развивался методом проб и ошибок на протяжении долгих лет. В этом процессе можно выделить несколько основополагающих моментов. Не все они были заложены в начале, но, появившись, сохранились до конца.
Четыре столпа секретности
Советский режим секретности опирался на четыре столпа, которые обеспечивали ему исключительный размах и железную хватку. Этими столпами были государственная монополия практически на все, цензура прессы и средств массовой информации, конспиративные нормы правящей партии, а также органы госбезопасности и секретные ведомства. Кратко охарактеризую каждый из них.
Табл. 1.1. Растущая важность государства: доля государственного сектора в экономике Российской империи и Советского Союза, 1914–1937 годы (избранные годы и процент от всей экономики)
Источники: национальное богатство (воспроизводимые активы) на территории Российской империи (за исключением Финляндии), доля «государственно-капиталистического» (находящегося в государственной собственности) сектора на 1 января 1914 года: Вайнштейн А. Л. Народное богатство и народнохозяйственное накопление предреволюционной России. М.: Госстатиздат, 1960. С. 403; национальный доход на межвоенной территории Советского Союза, доля «социалистического» сектора: ЦСУ (Центральное статистическое управление при Совете Министров
