/
f. 235c/, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня. И кто знает: мудрый ли будет он, или глупый? А он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился и беспокоился». Поэтому и Соломон мог бы сказать то, что сказал Иов, 3, 25: «Ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся, то и пришло ко мне». И когда Соломон сказал, Притч. 30, 22, что земля трясется от «раба, когда он делается царем», – истину он сказал, ибо раб его царствовал после него, и земля тряслась и содрогалась, когда сошлись со своими войсками Иеровоам и Авия, как сказано в 2 Пар. 13. Но для тех, кто пал духом из-за власти глупцов, есть утешение, которое обещает Исаия, 32, 5: «Невежду уже не будут называть почтенным, и о коварном не скажут, что он честный».
Четвертый род – это дети, о господстве которых говорит Господь устами Исаии, 3, 4: «И дам им отроков в начальники, и дети будут господствовать над ними». Об этом говорит Екклесиаст, 10, 16: «Горе тебе, земля, когда царь твой отрок, и когда князья твои едят рано!»
Пятый и последний род – это враги, о господстве которых говорится в псалме: «Ненавидящие их стали обладать ими» (Пс. 105, 41). Посему Господь говорит, Ис. 52, 5: «Властители их (то есть народа Божия. – Прим. Салимбене) неистовствуют, говорит Господь, и постоянно, всякий день имя Мое бесславится». Благословен Бог, который помог мне изложить это!
О том, что бордоский монастырь ордена святой Клары избрал вышеупомянутую госпожу аббатисой и что папа милостиво согласился с этим
Вспоминаю, что, когда я был в Лионе[532], и там находился господин наш папа Иннокентий IV, к нему пришли братья-минориты из Бордо и сказали, что сестры бордоского монастыря ордена святой Клары избрали госпожу Цецилию, его племянницу, аббатисой. И папа дал им письмо с согласием, и сказал, чтобы они отправлялись за ней в Парму. Но в Лионе был господин выборный Пармы[533], племянник папы и брат упомянутой госпожи, и когда он узнал об этом, то пришел к папе и расстроил все дело. И, /f. 235d/ конечно, если бы она туда приехала, она чувствовала бы себя среди иностранцев лучше, чем среди родных и знакомых.
Теперь возвратимся к ходу нашей истории и начнем с того места, где мы остановились.
О том, что господин Надзарио и его жена сделали много доброго братьям-миноритам в Лукке во время волнения. Об аббатисе ордена святой Клары в Гаттайоле, которая возмутила всю Лукку против братьев-миноритов, положив «на людей избранных пятно»
Итак, в лето от Воплощения Господня 1229, о каковом мы уже выше писали, господин Надзарио[534] Гирардини из Лукки, реджийский подеста, повелел построить мост и ворота в Порта-Берноне. И тогда впервые он начал обносить город Реджо стеной. И приказал он возвести стену длиной в сто локтей от названных ворот ниже по направлению к воротам Сан-Стефано. И так постепенно другие подеста каждый год строили стену длиной в двести локтей до тех пор, пока весь город не был ею обнесен. Однако из-за частых войн время от времени в возведении городской стены случались перерывы. Этот господин Надзарио изображен в камне на воротах в Порта-Берноне, которые он повелел построить в городе Реджо, и восседает он там на каменном коне. Был он прекрасным собою рыцарем и очень богатым, моим знакомым и другом, когда я жил в городе Лукке[535] в ордене братьев-миноритов. Его жена Фьор-д’Олива была госпожой красивой, полной, пышнотелой, расположенной ко мне и набожной. Была она супругой некого нотария из Тренто, от которого у нее было две дочери, весьма красивые дамы. Но господин Надзарио, в бытность свою подеста в Тренто, увел ее от мужа и с ее согласия привез в город Лукку, а свою жену, которая еще была жива, отправил в один из своих замков, где она и находилась вплоть до своей кончины. Умер господин Надзарио бездетным. Он оставил этой госпоже большое богатство, и она по прошествии времени была выдана замуж и одновременно /f. 236a/ обманута, как она сама мне об этом поведала. А в жены ее взял Энрико, сын Антонио де Муссо; и она до сих пор жива, в лето от Воплощения Господня 1283, в каковом мы это и излагаем в День святого Лаврентия [10 августа], во вторник.
Оба они, то есть господин Надзарио и госпожа Фьор-д’Олива, сделали много доброго для братьев-миноритов в Лукке, когда аббатиса ордена святой Клары в Гаттайоле привела в волнение и настроила весь город Лукку против братьев-миноритов, кладя на людей избранных пятно.
Причиной волнения явилось то, что брат Иаков из Изео хотел ее отстранить, поскольку аббатиса плохо исполняла свой долг. А она была дочерью какой-то генуэзской булочницы, и правление ее было отвратительным, жестоким и вместе с тем бесчестным. Она любыми средствами хотела удержать власть и всегда быть аббатисой; и чтобы преуспеть в этом, она щедрой рукой делала малые и большие подношения и юношам, и мужчинам, и знатным дамам из мирян, главным образом тем, у кого были родственницы в ее монастыре. К тому же она им говорила: «Братья-минориты хотят меня отстранить за то, что я не позволяю им предаваться разврату с дочерьми и сестрами вашими», – и таким образом, как сказано, клала «на людей избранных пятно». Ведь она откровенно лгала. И тем не менее ее отстранили, и братья-минориты восстановили честь и славу свою, и в городе прекратились волнения.
Итак, достаточно показано, насколько отвратительно господство женщин: оно даже не одобряется в людях. В самом деле, Господь не говорил прародителям нашим, чтобы они владычествовали над людьми, но сказал: «Владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями… и над всею землею»[536]. Посему блаженный Бернард говорит: «Сколько раз у меня появляется желание главенствовать над людьми, столько же раз я стремлюсь идти впереди Бога /f. 236b/ моего»[537]. А то, что о Нем Самом написано: «Пришел в Назарет; и был в повиновении у них», Лк. 2, 51, – то никто не сомневается, что это Иосиф и Мария, которых называли родителями Его.
О перенесении праха святого Франциска и о чудесах, явленных при этом
В лето от Воплощения Господня 1230 в Ассизи собрался в торжественной обстановке генеральный капитул братьев-миноритов. На этом капитуле 25 мая состоялось перенесение праха блаженного
