сначала подавят обнаруженные воздушной разведкой огневые позиции, уничтожат проволочные препятствия на берегу, минные поля и пулемётные точки». Таковы были приказы для «первой фазы» плана.
«Вторая фаза» предусматривала следующее: вторая волна с тяжёлым вооружением высадится перед рассветом, чтобы военно-морские части смогли отойти от берега под покровом темноты.
Таковы были приказы, а вот как всё произошло.
В течение часа, с 01.00 до 02.00, русские тяжёлые корабельные орудия наносили удары по заливу. Стреляли щедро. На берегу взрывающиеся мины эхом вторили грохоту орудий. Препятствия из колючей проволоки разорвало в клочья.
2 часа. Стена разрывов поднялась выше по берегу.
Первая волна! Офицеры закричали. Эсминцы обменялись световыми сигналами. Десантные суда с морскими пехотинцами запыхтели к берегу, лавируя между флотилией эсминцев. Среди них было два плоскодонных судна с американскими танками «Грант», «Стюарт» и «Ли» на борту. Корабельная артиллерия прикрывала десантные суда и береговой плацдарм. Как гигантская линия фонтанов, поднялись брызги разрывов снарядов в дальнем конце залива — испепеляющая завеса огня и дыма.
Лейтенант И.П. Богданов стоял на крыше рулевой рубки доставляющего его взвод десантного судна, наблюдая зрелище в прибор ночного видения. «Получилось неплохо», — пробормотал он.
В решающем пункте, однако, совсем не получилось. Действительно, проволочные препятствия разбиты, полосы минных заграждений взорваны, румынские сторожевые заставы ликвидированы. Но позиции, которые советский Черноморский флот обстреливал шестьдесят минут в уверенности, что громит немецкую береговую батарею, были лишь ложными позициями 3-й роты, удары по другим соединениям тоже не нанесли серьёзного урона.
Прямое попадание уничтожило позицию румынских лёгких гаубиц, и расчёт разбежался, но пехотинцы Николаи оставались за своими пулемётами в подлеске на крутом фланге залива.
Когда огонь противника поднялся с берега выше, все поняли, что наступил решающий момент — момент высадки русского десанта.
Лейтенант Крайпе приказал быстро направить расположенные на самых восточных возвышенностях тяжёлые прожектора прямо на прибрежную полосу. Их лучи ощупали отмель и соскользнули в море, осветили армаду небольших серых теней.
Теперь они были достаточно близко. «Огонь!» Орудия Холшермана рявкнули. «Огонь!»
105-мм снаряды гаубиц застучали по прибою. Вагнер столько раз повторял эту операцию, что его люди привыкли к ужасающим звукам близко разрывающихся снарядов.
Они выпускали снаряд за снарядом и просто не могли промахнуться.
Унтер-офицер Вагнер заткнул уши ватой. Он скрючился за невысоким кустарником на берегу, пристально разглядывая море в ночной бинокль. Прожектора 3-й роты вспыхнули ещё и ещё. Хотя по их позициям было нанесено два точных удара, один из которых повредил оборудование, и теперь русские методично их обстреливали, они продолжали короткими вспышками освещать цели для артиллерийской стрельбы прямой наводкой.
Снова и снова сверкали вспышки взрывов — взлетало на воздух подбитое десантное судно, где снаряды падали в воду — поднимались высокие столбы воды.
Вагнер увидел, как одно советское судно, прорвавшись сквозь этот ад, достигло берега. «Они уже здесь!» И, нагнувшись к первому орудию: «Сократите дальность на сорок пять метров!»
Наводчик кивнул.
Вагнер побежал ко второй гаубице, и теперь снаряды падали прямо на отмель. Соединения лейтенанта Холшермана на противоположном восточном склоне продолжали обстреливать приближающиеся русские суда.
Тем не менее первая волна советских морских пехотинцев высадилась на берег. Они сразу же попали под продольный огонь пулемётов румынских сторожевых застав.
«Где, чёрт возьми, эти танки?» — ворчал лейтенант Богданов. Разве плоскодонное судно с танками не шло рядом с его катером? И он сам видел, как первые танки съехали по сплину в воду.
Богданов осторожно поднял голову. Вот — один «Стюарт» выбирался на берег в нескольких метрах от него, его мотор чихал, потом танк и вовсе остановился.
Богданов побежал к нему, влез на корму и закричал командиру в люк башни: «Не останавливайся здесь — двигайся вперёд! И где остальные?»
Танкист в отчаянии махнул рукой и выругался. «Это вода! — И потом добавил. — Вода была слишком глубокой. Она попала в мотор через выхлопную трубу!»
Вот почему танки не появились. В темноте и общей неразберихе их высадили слишком далеко от берега. Странно, что советское командование не подумало о подобном повороте событий, элементарные насадки на выхлопные трубы могли бы спасти танки.
Но и другие десантные суда подходили недружно, некоторые под шквальным немецким огнём повернули обратно, другие в темноте потеряли направление и оказались много восточнее, там, где за узкой прибрежной полосой сразу начинался неприступный утёс.
Сержант Леонид Седонин со своей командой пробился к восточному краю залива, где обнаружил позицию с тремя лёгкими пехотными орудиями, покинутую румынским расчётом после прямого попадания. Однако два орудия были в порядке, и Седонин, будучи артиллеристом, немедленно воспользовался ситуацией и открыл огонь по гаубицам унтер-офицера Вагнера.
К счастью для Вагнера, капитан Радиу, командир стоявшей непосредственно за заливом румынской инженерно-сапёрной роты, узнал от связного о советском ударе. Он не стал долго сомневаться и со взводом сапёров подполз к позиции. Ручные гранаты. Прыжок через каменный бруствер. Автоматная очередь.
Сержант Седонин убит, капитан Радиу тоже остался мёртвым на отвоёванной позиции.
Русские штурмовые отряды тем временем собирались на берегу. Они пробились на окружающие залив склоны, вкопали миномёты, залегли за свои пулемёты.
Танки, которым удалось выйти из воды, двинулись в подлесок. Они заставили замолчать румынские пулемётные точки и пошли дальше, в направлении Глебовки.
Сильный миномётный огонь накрыл гаубицы Вагнера. Половина расчёта погибла, другая половина получила ранения. Русские пошли в наступление. Вагнер и немногие оставшиеся в живых нашли спасение в прилегающем лесу.
Унтер-офицер добрался до лейтенанта Холшермана. «Русские заняли наши позиции. У нас не было времени взорвать орудия. Разбейте их за нас!»
Холшерман ударил по позициям из 105-мм длинноствольного орудия и уничтожил гаубицы вместе с захватившими их советскими солдатами.
Было 03 часа 30 минут утра. Русские понесли тяжёлые потери, но их офицеры снова и снова поднимали свои части в атаку. Вот они пробились к лесу над заливом, прощупали берега речки Озерейки, окопались.
В небольшой рощице возле устья Озерейки расположили командный пункт советского начальника связи всей десантной операции, к посту подползали связные с донесениями. Время шло.
А в море всё ещё ждала сигнала основная часть сил. Наконец начальник связи принял решение подать кораблям условленный радио- и световой сигнал: «Береговой плацдарм готов!» И прибавил кодовый знак, означавший «Срочно требуется подкрепление».
Штабные офицеры на борту флагмана русских военно-морских сил, обеспечивающих прикрытие, напряжённо ждали этого сигнала последние шестьдесят минут. Их беспокойство усиливалось не только тем, что запаздывал сигнал с залива, но и тем, что до сих пор не подошла транспортная флотилия с основной частью десанта. Командование
