Англией, то для них я вижу лишь одно место – на мусорной свалке.
Дж. Лондон, 1903 г.996
«Англия, родина капитализма и паровой машины… Со времени наполеоновских войн мир стал пуританским в пугающих масштабах. XIX столетие по праву именуется английским», – кто мог поспорить с этими словами В. Шубарта997? Великобритания была первой в промышленности, в торговле, в финансах, в науке, ее флот и колониальная империя были величайшими в мире.
В 1888 г. население Великобритании составляло всего 2 % от населения земного шара, но на долю этой страны приходилось 54 % всех промышленных товаров, циркулирующих в мире. Этот рекордный показатель никогда и никем не был превзойден. Неслучайно в 1861 г. нулевой меридиан был проведен через пригород Лондона. Британия действительно была Великой, не только для англичан, но и для всего мира, прорубая для него дорогу в будущее. Дж. Р. Киплинг назвал эту работу «Бременем белых».
Но что принесло лидерство Британии ее народу? – вопрошал во второй половине XIX в. Т. Карлейль: «Наша успешно развивающаяся индустрия не имеет до сих пор никаких результатов; окруженный богатством, голодает народ; среди золотых стен и полных закромов никто не чувствует себя довольным и безопасным… Спуститесь в низшие классы, где хотите…, взяв официальные исследования или просто открыв глаза и осмотревшись вокруг себя. Всегда получается один и тот же результат. Именно придется признать, что рабочая часть богатой английской нации опустилась или опускается до такого состояния, которое если принять все его стороны, никогда не имело себе равного… laisser faire – это значит умирать в течение всей своей жизни среди глухой, мертвой, бесконечной несправедливости… Времена наши прямо беспримерны»998.
Положение английского рабочего потрясло даже жившего в эпоху крепостного права А. Пушкина: «Прочтите жалобы английских фабричных работников: волосы встанут дыбом от ужаса. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений! Какое холодное варварство с одной стороны, с другой какая страшная бедность! Вы подумаете, что дело идет о строительстве фараоновых пирамид, о евреях, работающих под бичами египтян. Совсем нет: дело идет о сукнах г-на Смидта или об иголках г-на Джаксона. И заметьте, что все это есть не злоупотребление, не преступление, но происходит в строгих пределах закона…»999.
«Христианство учит нас любить ближнего своего, как самого себя, современное общество не принимает ближних как таковых», – писал в 1845 г. будущий премьер-министр Англии Б. Дизраэли, в своей книге «Сибилла или Две нации», «между ними нет связей и нет симпатии; которые ничего не знают друг о друге, о привычках, мыслях и чувствах, как будто они живут в разных зонах или на разных планетах; которые выведены из разных пород, питаются разной пищей, ведут разный образ жизни, и управляются одними и теми же законами». И эти две нации – «богатые и бедные»1000.
В 1895 г. Г. Уэллс в романе «Машина времени», доводил наблюдения Дизраэли до логического конца. В книге отправившись в будущее, герой узнает, что человечество разделилось на два вида: элои – хрупкие утонченные аристократы, жившие в роскошных садах, и морлоки – потомки пролетариев, слепые обитатели подземного мира, представляющие собой огромный завод. «Господство одного класса зиждется на вырождении другого, – подтверждал эти тенденции в 1902 г. Дж. Лондон, – когда рабочие согнаны в гетто, им трудно избежать процесса вырождения. В гетто вырастает низкорослое, физически недоразвитое, слабовольное племя, резко отличающееся от племени хозяев»1001.
Дж. Лондон посетивший Англию в 1902 г., оставил свои впечатления о ней в книге «Люди бездны»: «Я увидел много плохого… Притом прошу не забывать, что время, которое я описываю, считалось «хорошим временем» в Англии. Я увидел голод и бездомность, увидел такую безысходную нищету, которая не изживается даже в периоды самого высокого экономического подъема… Страдания и голод… приняли столь широкие размеры, что общество не могло справиться с этим бедствием»1002. «И все это происходило… в сердце самой великой, самой богатой, самой могущественной империи, какая когда-либо существовала на свете»1003.
«Средняя продолжительность жизни обитателей Западного Лондона пятьдесят пять лет, жителей же Восточного Лондона – тридцать… А еще толкуют об ужасах войны!.. Вот где проливается кровь – здесь, в самой мирной обстановке! И в этой войне не соблюдается никаких гуманных правил: женщин и грудных детей убивают здесь с такой же жестокостью, как и мужчин…»1004 «История Дэна Каллена коротка… Он родился плебеем в таком городе и в такой стране, где установлены строжайшие кастовые разграничения»1005. Расизм в широком смысле, замечал по этому поводу Дж. Оруэлл, «не всегда связан с нацией или географической территорией. Он может связываться с церковью или классом…»1006.
Все подобные разговоры, ответит в середине XX в. один из апостолов либерализма Ф. Хайек, были ошибочны1007. «Реакция английского среднего класса на все это являет нам образцовый пример социальной патологии…, – подтвердят его последователи Н. Розенберг и Л. Бирдцелл, – значительная часть английского среднего класса восприняла фабричную систему не как существенный социальный прогресс, но как безжалостную эксплуатацию бедняков… Буквально вся Англия разделяла точку зрения среднего класса и ремесленников. Нельзя было придумать худшей карикатуры на действительность»1008.
«Множество людей уже вкусило от древа познания добра и зла и осознало свою наготу, – отвечал на это в 1893 г. протестантский пастор Дж. Стронг, – Припасы, покрывающие самые насущные потребности жизни, – это всего лишь фиговые листья… Средний рабочий два или три поколения назад, без сомнения, был бы вполне доволен работой, зарплатой, едой, жильем и одеждой среднего рабочего сегодня, но в течение девятнадцатого века… распространение демократии, рост индивидуализма, равенство всех людей перед законом выдвинули идею равенства условий… Все это внесло значительный вклад в повышение интеллекта и потребностей людей, и в результате сделало дом, стол, пальто, которые когда-то считались удобными и даже роскошными, почти невыносимыми»1009.
16 мая 1904 г. в Манчестере прозвучала речь с гневным обвинением консервативной партии, которую оратор называл «мощной федерацией», действующей в интересах крупного капитала, погрязшей в «коррупции внутри страны и агрессии вовне с целью прикрытия этой коррупции». Консервативная политика – это «дорогое продовольствие для миллионов и дешевая рабочая сила для миллионеров». Оратор заявлял: «Мы должны совершенно ясно заявить относительно больших и неотложных социальных вопросов, что там, где личные привилегии вступают в противоречие с общественными интересами, эти интересы должны преобладать… Мы должны двигаться вперед к лучшему, более справедливо организованному обществу…, которое будет представлять собой новую, сияющую, благородную эпоху». Кто бы мог подумать, что этим оратором был будущий апологет консерватизма – Черчилль1010. Именно по его предложению, были организованны первые биржи труда.
Обострению ситуации способствовала все более ожесточающаяся конкуренция
