Летом она оставила сына Рольфа с родителями Менгеле и встречалась с Йозефом на берегу озера Симссее, находившемся менее чем в миле от Мангольдинга. Летом в этом районе было много отдыхающих, и супруги могли свободно сливаться с толпой туристов[782]. По мере того как Менгеле убеждался в своей безопасности, он осмелился съездить в находившийся в 80 милях Аутенрид, чтобы повидать и сына. Для этого сравнительно долгого и опасного путешествия Менгеле использовал удостоверение личности на имя "Фриц Холлманн", что вызвало разногласия между ним и "Виландом", настаивавшим на том, что использование этого документа неоправданно подвергает опасности полковника Фрица Ульмана, у которого Менгеле его и получил. Выговор вывел Менгеле из себя, и он разорвал удостоверение перед лицом "Виланда". "Вот, вы довольны? — крикнул он. — Оно мне не нужно!"[783] Но, должно быть, Менгеле вскоре пожалел о своей импульсивности, потому что отсутствие даже липовых бумаг серьёзно препятствовало его встречам с женой. Возможно, это было к лучшему, потому что обоим становилось ясно, что их брак развалился. Встречи часто перерастали в супружеские ссоры, во время которых ревнивый Менгеле запрещал Ирене наслаждаться обществом мужчин, каким бы невинным оно ни было. "Отец был безумно ревнив, — вспоминал сын Менгеле, Рольф. — Во время их коротких встреч в лесу он устраивал сцены, очень огорчавшие маму"[784]. В квазиавтобиографии, написанной Менгеле от третьего лица, он заявляет, что "с падением Третьего рейха закончился и его брак — он просто перестал существовать, как и многое другое… Предстояло всё расчистить и построить заново"[785].
Сочетание распадающегося брака, нудной работы на ферме и ухудшающихся отношений с "Виландом" заставило Менгеле осознать, что его положение становится ненадёжным. Его и без того подавленное настроение ещё более усугубилось, когда он узнал из газеты Розенхайма, что Рудольф Гёсс, бывший комендант Освенцима, в апреле 1946 года упомянул Менгеле в ходе Нюрнбергского трибунала[786]. В своей "автобиографии" Менгеле посвятил много места оправданию своих действий, но теперь он понимал, что попытка сделать это на трибунале означает риск оказаться на виселице. Оставался только один вариант — эмигрировать в Аргентину.
Весной 1948 года Менгеле начал подготовку к побегу. Хотя никаких доказательств нет, вероятно, что "Виланд", семья Менгеле и Седльмайер установили контакт с сетью Карлоса Фульднера. В апреле коммуна Термено, к югу от Больцано, выдала "Хельмуту Грегору" удостоверение личности № 114[787]. Этот документ, вероятно, был отправлен в офис DAIE в Генуе, и именно там было выдано разрешение на переезд за № 211713/48[788]. Как только Менгеле узнал, что его документы готовы, в первую неделю августа 1948 года он покинул ферму Фишеров даже не попрощавшись с хозяевами. "Мы всегда считали, что он просто хотел временно спрятаться, — вспоминал Алоиз Фишер, — и что когда-нибудь он исчезнет. Так и случилось — он внезапно исчез"[789]. Менгеле взял костюм и деньги и направился в Гюнцбург, чтобы быть ближе к своей семье, которая, несомненно, профинансировала смену его личности. В течение следующих восьми-девяти месяцев точно неизвестно, где жил Менгеле, но некоторые источники указывают на то, что он прятался в лесу за городом[790]. В это время он пытался реанимировать свой брак и уговорить Ирен приехать в Аргентину с Рольфом, когда он сам там освоится. Ирен отказалась, не в последнюю очередь потому, что уже встретила человека, который должен был стать её вторым мужем.
Не имея ничего, что могло бы удержать его в Германии, "Хельмут Грегор" покинул её в середине апреля 1949 года. Первым этапом его путешествия стала поездка на поезде в Инсбрук, во время которой, на границе его допросили два австрийских таможенника. Из Инсбрука Менгеле направился на юг, в деревню Штайнах-ам-Бреннер, расположенную в предгорьях перевала Бреннер. Он прибыл туда 17 апреля, в пасхальное воскресенье, и переночевал в гостинице. На следующее утро Менгеле встал рано, чтобы встретиться с проводником, который должен был провести его через перевал. Однако в последний момент проводник заявил, что потерял свой пограничный пропуск и поэтому не сможет доставить Менгеле в Италию. Поэтому Менгеле пришлось идти одному[791]. Задача оказалась не такой сложной, как может показаться. Путь из Штайнаха в итальянскую деревню Бреннер занимал чуть более двух часов, и хотя было несколько крутых участков, они не представляли проблемы для физически крепкого 38-летнего мужчины, трудившегося четыре года на ферме[792]. В своей "автобиографии" Менгеле вспоминает, что прогулка заняла у него всего один час, а это значит, что его маршрут не мог быть сложным. Когда Менгеле пересекал перевал в полнолуние, он смог увидеть эдельвейсы и заснеженные горы[793]. Единственными живыми существами встретившимися ему на пути были альпийские коровы, колокольчики которых тихо позванивали на рассвете.
В 5:45 утра Менгеле сел на первый поезд до Випитено, где остановился на месяц в гостинице "Golden Cross". Во время своего пребывания в Випитено ему помогали по меньшей мере три разных человека, которые предоставили ему документы и указания по дальнейшему маршруту. Одного из них звали "Эрвин", и именно он передал Менгеле чемодан, в котором, как считается, находились некоторые из его записей из Освенцима. Поскольку "Эрвин" также снабдил его деньгами и новостями из дома, вероятно, это был Ганс Седльмайер, преданно выполнявший поручение семьи Менгеле. Затем "Эрвин" объяснил Менгеле, что его маршрут ведёт через Больцано в Милан, а затем в Геную. Менгеле выполнил все указания и прибыл в Геную 20 мая 1949 года. Там его встретил "Курт", приобретший "Хельмуту Грегору" место на борту парохода North King, отчаливавший через пять дней. "Курт" обладал надёжными связями и быстро провёл Менгеле в Генуе по всем официальным инстанциям. "Его действия и манеры соответствовали его небольшому округлому телу, — заметил Менгеле. — В его походке, как и в речи, чувствовалось трудолюбие"[794]. "Курт" позаботился о том, чтобы Менгеле получил паспорт Красного Креста, медицинскую справку и аргентинскую въездную визу.
Однако именно подача заявления на получение последнего документа — итальянской выездной визы — едва не обернулась для Менгеле катастрофой. По указанию "Курта", он должен был подложить в документы купюру в 20.000 лир, но с удивлением обнаружил, что взятка привела его в тюремную камеру. К несчастью, штатный чиновник был в отпуске, а заменявший его человек оказался не столь коррумпированным[795]. В камере Менгеле провел несколько тревожных дней, а компанию ему составляли хромой уличный музыкант и зависимый от морфина врач, к обоим из которых он относился с тем же презрением, которое проявлял к "низшим" людям в Освенциме.
Тем не менее, удача улыбнулась "Ангелу смерти", и Менгеле вскоре был освобожден. На помощь ему снова пришёл "Курт", связавшийся с вышедшим из отпуска подкупленным чиновником. "Внезапно власти обнаружили свою ошибку, — писал Менгеле в своей автобиографии от третьего лица, — необычайно дружелюбный полицейский спросил Андреаса [Менгеле], еврей ли он, и задал ещё несколько вопросов"[796]. В качестве
