тщетно мечтать о «хозяине в доме». Теперь они вновь станут «хозяевами в своем доме»1224.
В том же мае в полном составе было арестовано все руководство СДПГ. Одним ударом организация, в которой состояли 4 млн. рабочих, и которая обладала капиталом в 184 млрд рейхсмарок, была стерта в порошок. Ниоткуда не последовало ни малейшей реакции, не говоря уже о сопротивлении. После этого наступила очередь полувоенных националистических организаций типа Stahlhelm («Стальной шлем»). За ними последовал роспуск остальных политических партий. Католики в начале июля сами согласились распустить свою партию в обмен на конкордат Гитлера с Папой римским1225.
* * *
В победе Гитлера, представители либеральных и правых сил, голосовавшие за него, обвинили … Сталина, поскольку, по их словам, именно его вмешательство помешало объединению КПГ и СДПГ. В противном случае социалисты могли получить большинство в парламенте и тем самым предотвратить приход Гитлера к власти. Первым на эту возможность указал лидер партии Центра б. канцлер Г. Брюнинг, который в 1947 г. в “Deutsche Rundschau” заявил, «что коммунистам следовало уступить свое 81 депутатское место социалистам, что бы те получили благодаря этому 201 голос». Однако на поверку заявление Брюнинга оказалось не более чем блефом, его разоблачал ни, кто иной, как Ф. Папен: «Брюнинг, жонглируя цифрами, пытается доказать, что получения Гитлером большинства в 2/3 возможно было избежать. Но в рейхстаге было 647 мест, 2/3 из которых составляет 431 место. Гитлер собрал в поддержку своего закона об особых полномочиях 441 голос»1226.
Второй вариант обвинений был серьезнее, его дал британский историк А. Буллок: если бы коммунисты объединились в июле 1932 г. с социал-демократами, то блок КПГ СДПГ получил бы 13,2 млн. голосов, НСДАП – 13,7 млн., а в ноябре того же года они сообща получили бы 18,2 млн. голосов, а нацисты 11,7 млн. Но, как пишет Буллок: «Слепо упорствуя…, Сталин верил в то, что возрастающий успех нацистов приведет к радикализации народных масс Германии и они, объединившись под эгидой КПГ, в конечном счете, обеспечат победу коммунистов в этой стране»1227. Мысль получила широкое распространение, так, например, Д. Макдермотт и Д. Агню назвали этот период «олицетворением сектантской тактики… Сталина»1228. На поверку эти громкие заявления оказались вновь ничем иным, как очередным пропагандистским блефом.
Эти варианты основывались на тех идеях, которые Троцкий продвигал еще в 1930-м году: Фашизм можно было остановить, утверждал он путем создания единого фронта социалистических партий, но эта возможность, по его словам, была провалена по вине Сталина, который в 1928 г., посредством ИККИ1229, выдвинул теорию «социал-фашизма»1230. «Слова Сталина…, – подтверждал Э. Генри, – разделили рабочих друг от друга как бы баррикадой… Старые социал-демократические рабочие повсюду были не только оскорблены до глубины души, они были разъярены. Этого коммунистам они не простили. А коммунисты, стиснув зубы, выполняли приказ «о смертном бое»»1231.
Теория «социал-фашизма» появилась на свет в ответ на неоднократные «предательства социал-демократии»1232. «Из этого, однако, вытекает не тождество социал-демократии и фашизма, – отмечал в 1930-м году троцкистский «Бюллетень оппозиции», – а лишь то, что социал-демократия в последнем счете вынуждена очищать дорогу перед фашизмом, причем последний, приходя на смену, не отказывает себе в удовольствии проломить изрядное число социал-демократических черепов»1233. Создание единого фронта с СДПГ, превращало КПК в заложника этих сил. Наглядным, подтверждающим примером тому послужила история Народного фронта во Франции.
Тем не менее, руководители КПГ неоднократно призывали СДПГ к совместной борьбе против фашистской угрозы, но лидеры социал-демократов неизменно категорически отвергали их1234. Так, во время предвыборной президентской кампании 1932 г., Э. Тельман призвал «устранить ту стену, которая стоит между социал-демократами и коммунистическими рабочими»1235. Однако руководство СДПГ отклонило предложение. Тогда Тельман, через головы руководства СДПГ напрямую обратился к ее рядовым членам с призывом создать единый фронт против фашистов. Лидеры СДПГ в ответ удерживали рабочих, заверениями, что Гитлер будет соблюдать Веймарскую конституцию1236.
Показательным примером стали президентские выборы, на которых социал-демократы поддержали Гинденбурга, в результате 13 марта 1932 г. он получил 49,7 % голосов, Гитлер – 30,1 %, Тельман – 13,3 %. Во втором туре Гинденбург собрал – 53 % голосов, Гитлер – 36,8 %. Лозунг КПГ гласил: «Кто выбирает Гинденбурга, выбирает Гитлера, кто выбирает Гитлера, выбирает войну!»1237
В критические дни начала 1933 г. Тельман снова обратился к лидерам СДПГ, а потом и к рядовым членам социалистической партии с призывом создать единый фронт1238. Но лидеры СДПГ ограничились лишь тем, что призвали рабочих хранить спокойствие и быть готовыми к отпору фашизма, когда наступит для этого время. Спустя месяц – 23 марта, в своем выступлении при открытии рейхстага лидеры СДПГ заявят о сотрудничестве с гитлеровским правительством.
Позиция СДПГ определялась тем, что она изначальна была и оставалась классической умеренной социал-демократической партией. Радикализм коммунистов казался социал-демократам большим злом, чем угроза фашизма. Неслучайно социал-демократическая полиция Пруссии нередко охраняла демонстрации национал-социалистов и обрушивалась с репрессиями на коммунистов. СДПГ получила полное признание крупного капитала, получая финансирование от крупнейших немецких концернов, наравне с праворадикальными партиями. Так, концерн Флика в 1932 г. заплатил сторонникам Брюнинга, Папена, демократов и социал-демократов по 100 тыс. марок каждому, Шлейхера – 120 тыс., Гугенберга – 30 тыс., НСДАП – 50 тыс.1239.
Тогда может коммунистам стоило отбросить свой радикализм и ради общего дела присоединиться к социал-демократам? Но что могли предложить социал-демократы? В этом заключался главный вопрос. На него невольно отвечал Папен: «Социал-демократы были господствующей, или правящей, партией и в рейхе и в Пруссии почти без перерыва в течение одиннадцати лет…, но тем не менее оказались совершенно неспособны предложить Германии достойную политику, чтобы противодействовать бедствиям, вызванным удовлетворением репарационных требований[58], и катастрофе, порожденной мировым экономическим кризисом… Когда в 1930 г. ситуация вышла из под контроля социалисты отказались принять на себя свою долю ответственности»1240.
Вместо предложения конкретных мер, направленных на решение ключевых проблем, лидеры СДПГ призывали только к созданию «широкого антифашистского фронта». Когда же дошло до дела, и 20 июля 1932 г. Папен при поддержке рейхсвера распустил прусское правительство, СДПГ без всякого сопротивления приняло этот шаг. В переломный момент декабря 1932 г. один из лидеров СДПГ О. Браун будет откровенно торгашески шантажировать канцлера К. Шлейхера, тем, что он поддержит его кабинет, в случае если последний отменит «чрезвычайный закон» Папена от 20 июля и восстановит полномочия бывшего прусского правительства, которое лидеры СДПГ покорно сдали. За них теперь воевать с фашистами должен был Шлейхер. Но было поздно, Шлейхер уже не мог отменить закона и пал, ему на смену пришел Гитлер.
«Этим самым СДПГ, – приходил
