class="p1">В итоге шесть крупнейших банков и 70 акционерных компаний контролировали свыше 2/3 промышленного потенциала страны. Рост дохода монополистов демонстрировала фирма Круппа. Прибыли фирмы поднялись до 433 %1257. Личный доход Б. Круппа вырос в десять раз и продолжал все увеличиваться1258. Прибыли концерна Круппа за пять лет – 1934–1939 гг. выросли в три с лишним раза: 1934 г. – 6,7 млн. рейхсмарок; 1935–10,3 млн.; 1936–14,4 млн.; 1937–17,2 млн.; 1939–21,1 млн.1259 Примерно так же преуспевали «Ферейнигте штальверке» Феглера, концерн Маннесмана, «Дрезднер банк» и остальные крупные концерны, фирмы и банки1260.
И это было только началом: в 1936 г. фюрер заявил: «Если мы победим, бизнесу это сулит существенные компенсации»1261. Свое слово Гитлер сдержал: «ИГ Фарбениндустри» стал обладателем 51 % акций французской компании «Франколор». Лотарингская стальная индустрия была поделена между концернами «Герман Геринг-верке», Флика, Штумма и т. д. Что касается империи Круппа, то для начала в Австрии он за 8,5 млн. приобрел заводы «Берндорфа», которые по эссенским же бухгалтерским книгам стоили 27 млн. Оккупация Чехословакии принесла Круппу контрольный пакет заводов «Шкода». К 1941 г. «Фабричные трубы Берты (Крупп) коптили небо… почти над всеми странами Европейского континента, от Бельгии до Болгарии, от Норвегии до Италии»1262. Стоимость крупповских предприятий поднялась с 76 млн. марок на 1 октября 1933 г. до 237 млн. марок на 1 октября 1943 г. «Сюда включались многие действующие предприятия в оккупированных странах при стоимости (по книгам) всего по 1 марке каждое»1263.
Крест Брюнинга
Экономика, основанная на неограниченном кредите, уже вызвала экономический коллапс, и продолжение таких отношений может оказаться фатальным.
Г. Брюнинг, 1931 г.1264
Великая Депрессия обрушилась на Германию в то время, когда коалиционное правительство возглавлял лидер СДПГ Г. Мюллер (1928–1930 гг.). Предвестники кризиса появились уже в 1928 г., когда «производственные мощности Германии расширились до предела, магазины и универмаги ломились от разнообразных товаров. Но этот огромный ассортимент товаров не соответствовал скромным покупательным способностям населения. Противоречие это, – по словам имперского комиссара по трудоустройству в правительстве Шлейхера Гереке, – и стало причиной кризиса в Германии, который усугублялся событиями в США. Недостаточная покупательная способность населения была следствием безудержного стремления крупных концернов и предприятий извлечь в годы процветания максимальные прибыли. В то же время хозяева концернов держали заработки на чрезвычайно низком уровне. И тут не помогали ни переговоры, ни профсоюзная борьба. Наоборот предприниматели в специальном меморандуме потребовали дальнейшего радикального снижения заработной платы»1265.
Оно произошло в 1928 г., когда Крупп возглавил объявленный рурскими промышленниками локаут, в результате которого были выброшены на улицы 250 тыс. рабочих, а после этого убедил правительство провести «чрезвычайное» снижение заработной платы на 15 %1266. Этими мерами промышленники стремились сохранить прежнюю норму прибыли, в условиях начавшегося кризиса перепроизводства.
Его начало означал конец эпохи «синтетического» процветания Германии на американских кредитах. Комитет экспертов стран «союзников» по репарационному вопросу, под председательством О. Юнга, был создан 22 декабря 1928 г. На его первом заседании 11/12 февраля 1929 г. Шахт заявил о том, что Германия неспособна продолжать выплату репараций в прежнем объеме. Обрушение плана Даурса произошло в марте-апреле 1929 г., когда отток капитала сократил золотовалютные резервы Рейхсбанка почти на треть. План Юнга был подписан в 7 июля, а 24 октября началась Великая Депрессия.
Гр. 26. Доходность государственных ценных бумаг, % и золотовалютные резервы Рейхсбанка, млн. RM1267
В 1930 г. более 50 % всех депозитов германских банков принадлежало иностранцам1268. И с 1930 г. в ходе развивающегося кризиса, кредиторы начали требовать погашения краткосрочных займов1269. Для предотвращения оттока капитала, Шахт был вынужден пойти на повышение процентных ставок, за которым последовало уменьшение капиталовложений, банкротство фирм и скачкообразный рост безработицы.
Сжатию рынка сбыта способствовала крайняя монополизация германской промышленности: уже в 1926 г., по данным правительства, уровень монополизации составлял: в добывающей промышленности – 98 %, в лакокрасочной – 96 %, в электротехнической – 87 %, в судостроении – 81 %, в банковском деле – 74 %1270. Результатом монополизации, как отмечает американский экономический историк Х. Джеймс, стало «окостенение» экономики1271. Промышленность перестала реагировать на изменения спроса, даже несмотря на углубление кризиса монополисты не снижали монопольные цены.
Например, в 1931 г., спустя два года после начала Великой депрессии, у стального монополиста Vereinigte Stahlwerke производственные мощности были загружены лишь на 1/3, но он при этом снизил цены лишь на 8 % по сравнению с 1929 г. Такая же картина была в целом по промышленности: цены монополий снизились с 1928 г. по 1932 г. в среднем лишь на 16 %, в то время как цены малых и средних предприятий, не входивших в монополистические объединения, – более чем в 2 раза1272. Монополисты предпочитали сворачивать производство и увольнять рабочих, но не снижать монопольную цену. В итоге внутренний рынок оказался переполнен товарами, которые не на что было покупать.
Разорению малых и средних предприятий способствовала экономическая политика Веймарской республики, которая, в целях повышения конкурентоспособности германской промышленности, была направлена главным образом на поддержку крупных предприятий. В результате, по словам Х. Джеймса, политика правительства, по сути, стала «враждебна» ко всему среднему классу. Примером мог являться налог с оборота, который взимался с каждой сделки и потому бил в основном по малым и средним компаниям, и в меньшей степени касался вертикально интегрированных1273.
Немецкая пресса обвиняла крупные немецкие банки – в том, что они дискриминируют малый и средний бизнес и выдают кредиты почти исключительно крупному бизнесу, причем на льготных условиях: в частности, крупные ссуды составляли более 3/4 всего объема кредитов, мелкие – всего лишь 3 %1274. Кроме того, со стороны немецкого правительства предоставлялось много различных субсидий и компенсаций большому бизнесу, но совсем не предоставлялось государственных субсидий или компенсаций малому и среднему бизнесу1275.
Последствия монополизации промышленности наиболее драматично проявились в сельском хозяйстве, где промышленные монополии вступали в «соревнование» с полностью конкурентной средой мелких фермеров. В результате монополизации промышленности, в течение всего послевоенного периода цены на сельскохозяйственные продукты росли медленнее, чем на промышленные товары. Увеличивающийся раствор «ножниц цен» стал одной из основных причин того, что если до Первой мировой войны средний доход немецкого крестьянина был на 20 % ниже среднедушевого дохода в целом по стране, то к концу 1920-х годов он был ниже уже – на 44 %1276.
В результате, крестьянские протесты начались еще раньше, чем кризис в промышленности. В одной из демонстраций фермеров на севере Германии (1928 г.) участвовало 140 тысяч человек. Наступление Великой Депрессии усилило эффект «ножниц цен»: монопольные цены на промышленную продукцию снизились незначительно, в то время как цены на продукцию фермеров и крестьян упали почти в два раза
