террор»1301.
И в июне 1931 г., наряду со вторым чрезвычайным дефляционным указом, Брюнинг выдвинул агрессивное требование об отмене репараций1302. 20 июня Гинденбург, с подачи Брюнинга, обратился к американскому президенту Гуверу с просьбой о помощи, Гувер предложил объявить годовой мораторий по выплате репараций и межсоюзных военных кредитов, не касающихся коммерческих долгов. В дополнение, было подписано соглашение о приостановке краткосрочного коммерческого долга, при этом обслуживание долгов сохранялось1303.
«Париж, возмущенный тем, что США поставили интересы своих кредиторов, выдававших долгосрочные займы, выше французских требований о репарациях, протянул с одобрением моратория до 6 июля. Этого, – по словам экономического историка А. Туза, – хватило для того, чтобы германская финансовая система потеряла сотни миллионов рейхсмарок в зарубежной валюте. Именно в этот решающий период банковский и валютный кризис слились воедино, что имело фатальные последствия»1304.
Решающим моментом, по мнению американских экономистов Т. Фергюсона и Р. Темина, стало именно «заявление Брюнинга о том, что Германия больше не может выплачивать репарации»1305. «Толчком к кризису, – подтверждает А. Туз, – послужила дальнейшая эскалация международных трений, вызванная действиями Брюнинга. В течение нескольких часов после агрессивного коммюнике германского правительства мировые финансовые рынки охватил страх того, что Брюнинг объявит односторонний мораторий, как на репарации, так и на обязательства Германии перед частными кредиторами. За следующую неделю резервы Рейхсбанка сократились с 2,6 млрд до 1,9 млрд рейхсмарок. Несмотря на шокирующий рост процентных ставок, объемы резервов неумолимо сокращались, приближаясь к минимальному уровню, требовавшемуся для «золотого обеспечения» валюты… Рейхсбанк уже столкнулся с полномасштабным валютным кризисом»1306.
Гр. 27. «Крест Брюнинга»: золотовалютные резервы Рейхсбанка, на конец месяца и среднегодовая безработица1307
13 июля произошло банкротство таких сверхгигантов, как Данат банк и Дрезднер банк, совокупные депозиты пяти крупнейших банков Германии сократились на ~40 %1308. Правительство и Рейхсбанк были вынуждены приостановить работу германской финансовой системы. «13 июля 1931 г. экономический кризис со всеми своими опустошительными последствиями ворвался в Германию, – вспоминал М. Браухич, – Тысячи вкладчиков кинулись спасать свои сбережения. Закрылись двери банков, некоторые из них навсегда. Опустели кино, кафе, театры и увеселительные заведения. Казалось, все остались без денег. Тяжким бременем навалились на людей заботы о хлебе насущном»1309.
Для предотвращения оттока капитала Центральный банк поднял процентную ставку до 10 %. Одновременно Центральный банк попытался накачать экономику деньгами, учитывая векселя, гарантом по которым выступал специальный акцептный банк, созданный крупнейшими банками, который за свои услуги добавлял 2 %1310. 15 июля Правительство объявило о новой системе валютного контроля, формально сохранявшей Золотой стандарт, но с установлением государственного контроля над импортом и национализацией иностранной валюты1311. Отток капиталов и резкое повышение процентных ставок вызвало новое сокращение производства и рост безработицы.
17 июля «Брюнинг был приглашен в Париж. Франция, Великобритания и США предложили Германии заем в 500 млн. долл., под залог некоторых материальных ресурсов, а так же при принятии Германией обязательств в течение десяти лет не увеличивать военных расходов и не пытаться изменить отношения с Австрией. Брюнинг в ответ заметил, что экономика, основанная на неограниченном кредите, уже вызвала экономический коллапс, и продолжение таких отношений может оказаться фатальным»1312.
По мнению американских экономистов Т. Фергюсона и Р. Темина, германский кризис 1931 года, носил субъективный характер: это «был валютный кризис, вызванным Брюнингом в ответ на политическое давление, оказанное на него и его сторонников»1313. Прямо противоположного мнения был Папен, который утверждал, что «личное бескорыстие Брюнинга, равнялось только его политической слепоте, которая толкала его на продолжение курса, направленного на удовлетворение всех репарационных требований в то время, когда внутренняя ситуация в стране делала такую политику гибельной»»1314.
Ключевое значение для Брюнинга имела проблема безработицы, которая с июня 1930 г. по июнь 1931 г. выросла на 1,2 млн. человек, достигнув 3,9 млн., что, по словам Гереке, в существующих условиях было для экономики Германии «катастрофой, последствия которой было трудно предвидеть»1315.
«Последствия разразившегося экономического кризиса, – приходил к выводу Ф. Папен, – было нельзя ликвидировать никакими силами»1316. Ничто «не могло скрыть того факта, – подтверждает Туз, – что Германии грозил крах»1317. Основная проблема заключалась в том, что экономический кризис, стремительно перерастал в политический. Уже начиная с 1930 г., Германия почти все время управлялась посредством президентских декретов, на основании ст. 48 Веймарской конституции. Число декретов по мере обострения кризиса увеличивалось, а число принятых рейхстагом законов уменьшалась. Возможность парламентских методов борьбы с кризисом сужалась, по мере истощения финансовых ресурсов государства (Гр. 28).
Гр. 28. Чрезвычайные декреты, принятые законыи валютные резервы, млрд марок1318
В сентябре 1931 г. Федерация германской промышленности в виду чрезвычайности ситуации предложила передать власть от парламента к авторитарному кабинету1319. Отчаянность ситуации передавало выступление Брюнинга в ноябре 1931 г.: «Грядущей зимой нашей важнейшей задачей будет не допустить, что бы вражда между партиями достигла взрывоопасного предела… Федеральное и земельные союзные правительства и муниципалитеты окажутся в следующем году перед почти непреодолимыми финансовыми проблемами. Налоговые поступления будут основаны на доходах 1931 г., сократившихся вследствие экономического кризиса, и, даже без бремени репараций, мы будем вынуждены в 1932 г. применить во всех отраслях деятельности еще более строгие меры»1320.
Золотовалютное покрытие марки с июня по ноябрь 1932 г. упало с 40 до 25 %1321. Брюнинг считал, что проблему можно решить только путем национальной мобилизации и потребовал введения чрезвычайного положения, однако Гинденбург не решился на такой шаг, тем более правительство Брюнинга вызывало всеобщее раздражение:
«Канцлер сознательно обратился к дефляции. Он урезает оклады, пенсии, чем вызывает неудовольствие рабочих, служащих, пенсионеров. Он ввел контроль за ценами, который раздражает крестьян, контроль за банками, который злит финансистов, он ненавистен промышленности, так как потребовал снижения цен на сырье, установленных картелями. Все его ненавидят, – отмечал французский посол Ф. Понсе, – даже социал-демократы не скрывают, что держатся за него, исключительно по причине того, что бояться худшего»1322.
Объявление моратория на выплату репараций, не касалось американских долгов (по планам Даурса и Юнга), которые Брюнинг продолжал выплачивать самым «тщательным образом»1323. «План Юнга, – оправдывался Брюнинг, – не является соглашением равных партнеров. Мы вынуждены уступить диктату»1324. Неразрешенным оставался и вопрос репараций: когда в январе 1932 г. Брюнинг уведомил об отказе возобновить выплату репараций, парижские газеты затопила волна раздражения. Французский премьер П. Лаваль был вынужден уйти в отставку. Новый французский кабинет заговорил значительно более резким тоном: «Французская нация никогда не откажется от ее права на получение репараций»1325. Дефолт Германии, по мнению авторитетного современного исследователя этого вопроса
