Ритчла, неизбежно повлек бы за собой военную интервенцию, как в 1923 г.1326
30 мая 1932 г. Гинденбург отправил правительство Брюнинга в отставку.
Последним камнем в судьбе Брюнинга, по мнению британского посла Г. Рэмболда, стал план «переселения на земли разорившихся восточнопрусских поместий 600 000 безработных, т. е. 10 % от их пикового значения. «Учитывая малое плодородие почвы на этих территориях, он должен был выделить каждому переселенцу около 60 акров земли» или всего 36 млн. акров. «Тысячи семей, на протяжении столетий считавших эти территории своим домом, приходили в отчаяние от своей возможной будущей судьбы…»1327.
Сам Брюнинг полагал, что стал жертвой пропаганды и демагогической агитации: «Современная техника пропаганды является более разрушительной, чем какое-либо оружие. Она препятствует осуществлению и конструктивных решений, эта опасная тенденция развития в условиях современной массовой демократии»1328.
Крах правительства Брюнинга, предопределил не столько успех пропаганды, сколько неспособность либерально-демократического правительства справиться со все углубляющимся экономическим кризисом. «Судьба демократической партии, – отмечал этот факт Папен, – стала пугающим показателем направления, в котором движется общественное мнение… Теперь, когда формы демократической жизни быстро приближались к банкротству, количество членов демократической партии в парламенте сократилось до нескольких депутатов… Ничто другое не демонстрировало столь явно провал Веймарской демократии, как три последних трагических года существования этой партии, когда четыре ее представителя оставшиеся в парламенте, голосовали за гитлеровский закон об особых полномочиях»1329.
Но Гинденбург еще сопротивлялся и воспользовался своим правом назначения канцлера, тем самым, превращая Германию в президентскую республику. Новым канцлером стал Ф. фон Папен, пользовавшийся доверием банков и биржи, широкой части промышленников и имперского сельскохозяйственного объединения. Он хоть и принадлежал к партии католического центра[63], однако позиционировал себя, как канцлера стоящего вне партий и, по его словам, придерживался политики «просвещенного консерватизма»1330. Папен объяснял, что он понимал под истинно консервативными убеждениями: «наше убеждения требуют, что бы государство строилось на базе крепкой власти»1331. Министры его правительства «принадлежали людям исключительно консервативных убеждений, не связанных с политикой»1332.
* * *
Воззрения германской элиты на идеальное политэкономическое устройство Германии отражали настроения таких ярких ее представителей, как вице-канцлер Папен и стальной магнат Тиссен.
Экономический и последовавший за ним политический кризис привели к тому, указывал Папен, что «партийная политика потеряла значительную часть своего (смысла), когда возникла необходимость призвать нацию в целом для свершения огромного коллективного усилия… Под угрозой экономического кризиса мы должны порвать с коллективистскими теориями социалистов и предоставить возможность частным предпринимателям принять на себя долю ответственности в рамках законности и христианской предприимчивости»1333. С практической точки зрения Папен предлагал «неработоспособную систему правления политических партий заменить государством, основанным на корпоративных принципах»1334.
Тиссен объяснял необходимость поиска собственного пути развития неприспособленностью немецкого народа к демократии1335 и призывал к созданию некого типа корпоративной монархии1336, как к альтернативе «прежней реакционной» рыночной системе, одновременно предотвращающей наступление государственного социализма. Корпоративная система, с одной стороны, должна была способствовать созданию «крупных картелей позволяющих исключить чрезмерную конкуренцию и вражду между концернами…»1337. С другой, – обеспечить такое устройство, где «частные интересы не наносят ущерба общественному благосостоянию…, – т. е. – Так же, как государство мешает людям воровать, оно должно обеспечить невозможность ситуации, когда частный бизнес эксплуатирует людей и причиняет вред обществу»1338.
Идеологически корпоративная система, по идее, как Тиссена, так и Папена должна была базироваться на религиозных, клерикальных догматах католической церкви: «Нашей подлинной задачей была перестройка общества на основе принципов христианской морали»1339. Неслучайно одним из условий поддержки Гитлера они оба выдвинули подписание конкордата с Ватиканом. В качестве примера корпоративной системы Тиссен приводил режим Муссолини1340. «Корпоративное государство направляет и объединяет хозяйство, – поясняла в 1936 г. Popolo d'Italia, – но не ведет хозяйства, не заведует им…»1341. «Нанимая» Гитлера германские промышленники надеялись, что он создаст подобную систему1342.
Мечты Тиссена и Папена о собственном альтернативном пути развития Германии представляли собой некий вид неофеодализма – власти промышленной аристократии, опирающейся на религию и патернализм.
Этот выбор собственного, особого пути Реформации капитализма в Германии был продиктован не только противоборством с русским большевизмом, но и в еще большей мере неприятием англосаксонского либерализма. Известный немецкий экономист В. Зомбарт еще в 1915 г. в книге «Торговцы и герои» писал, что «германская мысль и германское чувство проявляют себя в единодушном протесте против всего, что может хотя бы отдаленно называться английской или западноевропейской мыслью и чувством. С величайшим отвращением, с отчаянием и возмущением германский дух восстает против идей восемнадцатого века – английских по происхождению. Каждый германский философ и даже каждый немец, думающий по-немецки, всегда решительно отвергают весь этот утилитаризм и эвдемонизм. Все, что в западных идеях связано с коммерционализмом, недостойно нас»1343.
Указывая на особенности своей страны, видный немецкий политэкономист Ф. Лист в 1841 г., отмечал, что в отличие от британского индивидуализма, в Германии «между человеком и человечеством стоит государство, которое обеспечивает выживание этого человека»1344. Цель немецкого государства, указывал Вильгельма II (1902 г.), определяется постулатом: «Свобода отдельной личности и ее стремление к саморазвитию, внутренне присущие нашей расе, сочетаются у нас с подчинением частного общему ради блага этого общего»1345. Антагонизм между Германией и Англией, говоря словами О. Шпенглера (1918 г.) заключался в вопросе: «В будущем торговля будет управлять государством или государство торговлей?» И ответом было: «Пруссачество и социализм вместе выступают против влияния британского духа в Германии»1346.
Для продвижения своих идей в мае 1933 г. Тиссен при поддержке Гитлера основал в Дюссельдорфе Институт сословий, где он намеревался подвести научную основу под идеологию сословного (корпоративного) государства. Однако вскоре события пошли совсем другим путем. В августе 1933 г. Р. Лей, руководитель Германского трудового фронта, создал две, конкурирующие с институтом Тиссена, школы: экономики и труда, занимавшиеся «основополагающими положениями по сословной структуре». Победа осталась за Леем, многие сотрудники тиссеновского института были брошены в тюрьмы и концлагеря.
«Гитлер обманул меня и всех людей доброй воли…, – заявит Тиссен, после своего побега из Германии в начале 1940 г., – Гитлер обманул нас всех»1347. «Сильное государство, о котором я тогда мечтал, – пояснял Тиссен, – не имеет ничего общего с тоталитарным государством – или, скорее, с карикатурой на государство, созданной Гитлером…»1348.
«Безработица не может быть упразднена экономическими комитетами, организациями, конструкциями и теориями», – отвечал на это Гитлер, – «Мы хотим восстановить приоритет политики, которая обладает обязанностью организации и руководства сражениями нации за свою жизнь»1349.
* * *
В ответ, на назначение Папена канцлером, партия Центра потребовала передачи «ответственности за формирование правительства в
